Юра первым перехватил инициативу. Легко, словно она ничего не весила, уложил на постель, подминая под себя. Страстными поцелуями покрывал шею, на которой красными точечными узорами распускались кровоподтеки. Прерывистое дыхание обоих разрезало пространство комнаты. Ее короткий вскрик после укуса за мочку уха стал точкой невозврата. Они были поглощены друг другом так, что не заметили, как сползли на пол. Все пространство принадлежало им, потолок кружился, тело совсем не чувствовало земного притяжения. Они создавали волшебство, искрились, как оголенные провода, взрывались снопом ощущений, как конфета-шипучка.
Она водила ладонями по его плечам, рукам, не в силах оторваться от разгоряченной кожи, впивалась ногтями. Ногами сильнее прижимала к себе, ощущая его возбуждение, мысль о котором вызывала трепет в груди и жар между ног.
В какой-то момент они замедлились, и Юра скользнул руками под ее футболку, что выбилась из-под ремня джинс, сжал грудь, ставшую чувствительной, отчего Яра выгнулась, как кошка.
– Господи, ты такая аппетитная, так бы тебя и съел.
Она, раскрасневшаяся, немного смущенная, рассмеялась:
– Ты в курсе, что твои комплименты странные?
– Зато говорю то, о чем думаю и как умею, – теперь в серьезных глазах плескались счастье и детская искренняя радость.
Ярослава перевернулась, оказавшись сверху и уперлась руками по бокам от его лица, разглядывая шрам на брови, улыбку и его любование ею. Он не раздевал ее глазами, а именно любовался, отчего раздеться захотелось самой.
– Обожаю твою серьезность, тогда улыбка становится драгоценностью.
Ее шальная императрица в мыслях уже обмахивалась веером и поднимала бокал за бокалом, празднуя дорогую сердцу победу. А Яра стянула с себя футболку, оставаясь в одном полупрозрачном топе.
Его зрачки еще больше расширились, поглощая свет. Он сел, чтобы спустить лямки, попутно целуя ключицы, которые на фоне потяжелевшей груди и ранних сумерек за окном стали выделяться на ее молочной коже. Начал спускаться ниже.
– Ярослава, сейчас самое время меня остановить.
Она хмыкнула и медленно, провоцируя, потянула за шнурки на его поясе.
– Я не собираюсь тебя останавливать.
От одного его взгляда при этих словах желудок сделал кульбит. Волнение смешалось с восторгом, ураган эмоций сносил наповал, а в мире словно не осталось никого, лишь одни они.
Путаясь в одежде, от которой торопились избавиться, смеясь от неловкости, они проживали это мгновение всем своим существом. Вдыхали запах тел, лихорадочно переплетались пальцами, сталкивались губами, языками, целовали друг друга до белых пятен перед глазами. Тело немело, исходило приятной истомой, требовало большего.
– Юра, я никогда… – замолчала, прикусывая нижнюю губу.
– Мне остановиться?
Она отрицательно покачала головой, а он поцеловал ее коротко, но горячо.
– Тсс, расслабься, – провел пальцами по щеке, не отрывая взгляда. – Теперь твоя очередь мне довериться. Все будет хорошо, я обещаю.
И она поверила. Она верила ему безоговорочно.
Он начал покрывать ее лицо и шею поцелуями, прокладывая дорожку к ее ушку, чтобы сказать:
– Мне никто, кроме тебя, не нужен, Яра.
Ярослава счастливо улыбнулась. Она знала, что не скоро услышит от него заветные три слова. Рана была слишком глубока, но она гордилась и восхищалась им: Юра смог довериться и потихоньку открывался ей. Решил попробовать строить их будущее, несмотря на свои страхи.
А слова… Они ей не нужны. Ими наполнены его действия: взгляд был жарче пожара, прикосновения пропитаны нежностью, а то, как он крепко прижимал ее к себе, равнялось миллионам «люблю».
Яра обхватила его лицо пальчиками и прошептала:
– Мне тоже только ты.
В себя она пришла, только когда Юра обессиленно лег рядом. Наслаждение забрало все ее силы, отчего собственное тело казалось чужим, ноги и руки ватными, а сладостная истома превратилась в сонливость. Они синхронно посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Это похоже на безумие, – поделился он.
– Почему?
– Каждый раз, когда я думаю, что ты ушла безвозвратно и я тебя больше не увижу, ты падаешь, как снег на голову.
Он внимательно рассматривал ее, словно хотел досконально изучить и запомнить. Если взглядом и можно было сжигать, то именно таким. Она кожей ощущала, как он скользит по ней, останавливаясь на губах, шее, острых ключицах…
– Ты выглядишь так… – она уже приготовилась слушать очередной комплимент, от которого потом становилось смешно, но он смог ее удивить – порочно.
– Надо же, а я думала, что сейчас будет что-то в духе: «так горячо, как острый “Доширак” с мясом».
– Тц, – Юра закатил глаза и рассмеялся. – Я бы до такого не додумался.
– Насчет крысолова ты же додумался.
– Пойдем в душ, болтушка.
Ярослава, дразня, показала ему язык, о чем в следующую секунду пожалела, потому что он взял ее на руки вместе с простыней и отнес в ванную, где включил ледяную воду, слушая верещания и обещания, что она его защекочет до полусмерти. Угрозы подействовали.
