Юра попытался собраться с мыслями, потому что уже слишком долго стоял, отвернувшись к стене, что могло вызвать вопросы. Но он до сих пор ощущал тепло ее кожи на кончиках пальцев и сладкий запах кокоса от ее тела.
Ему срочно нужно было вспомнить что-то смешное. Например, Яру на выступлении в костюме волка. Но он мог поклясться, что она была прекраснее любой девушки в платье.
Решение впустить ее в свою спальню стало сверхнеожиданным даже для него самого. А сейчас в его комнате разыгрывался настоящий театр абсурда. Все актеры замерли в ожидании, когда появится суфлер и напомнит, что следует говорить.
Юра не собирался оставаться в номере. Он думал открыть ей дверь и спуститься к друзьям, переночевать у кого-нибудь из них, но картина, как она ложится на его кровать и обнимает подушку, выбила из колеи.
Он набрал побольше воздуха и наконец повернулся. Черные волосы, которые даже не доходили до плеч, рассыпались по капюшону толстовки. Любопытным, чуть вздернутым носиком Яра уткнулась в его подушку, свернулась калачиком и старалась согреть ноги. В душе всколыхнулось чувство. Такое нежное, невесомое, теплое, как майское солнышко. Чувство заботы. Юра взял со стула свое черное зимнее пальто и накрыл ее. Она довольно засопела и натянула его до подбородка.
– Хотя… я не собирался оставаться в комнате. Забирай одеяло.
Ярослава привстала, внимательно наблюдая за ним.
Юра, не глядя на нее, собрал свою импровизированную постель и положил в ногах кровати, но перед тем, как выйти, все же замешкался около двери и обернулся. Казалось, что ее большие глаза цвета миндаля смотрели прямо в душу и молили остаться. Она молчала, но ему стало не по себе от серьезного, печального взгляда.
Перед глазами возникла другая картина.
Его сестренка сидит на кровати, укутавшись в одеяло, словно в кокон и смотрит точно таким же взглядом, только глаза вот серые, мамины.
– Юла, мне стлашно, останься, пожалуйста, со мной.
– Эля, ложись спать, мне надо маме помочь, – устало ответил он, потирая сонные глаза. Юра не спал уже три дня.
– Я слышу… его шаги в колидоле, – доверчиво прошептала Эля, испуганно округлив глаза. – И не только в колидоле, вчера я почувствовала, как он меня поцеловал в лобик, как всегда, кода ночью плиходил с лаботы. Такой колючий.
Юра вздрогнул и побледнел. Отец три дня как погиб, днем прошли похороны. Просто в одну ночь не вернулся домой. А ранним утром сообщили страшную новость: водитель фуры не справился с управлением и протаранил на полной скорости папину карету скорой помощи, когда они ехали с вызова. Вот так в один день у них было все, а в другой – ничего. Лишь скорбь, слезы, огромный неподъемный кредит за квартиру, на который мама отдавала всю свою месячную зарплату врача, а еще огромная пустота в душе, пытающаяся поглотить их. Юра видел, что мама уже не справилась с ней. Она сидела на кухне с чашкой валерьянки, в черном платке и смотрела в одну точку вот уже несколько часов. Но ему нельзя поддаваться. На нем теперь лежала забота о матери, сестренке и о доме, и ему надо быть сильным. Теперь он будет вместо отца.
Поэтому он вздохнул, лег рядом с Элей и обнял, готовясь ждать, пока она уснет.
Юра моргнул, прогоняя сцену из прошлого, и посмотрел на Ярославу.
– Ты боишься темноты?
– Да.
Вот так, просто «да», не скрывая, не стесняясь, не юля. Слово выстрелило прямо в грудь. Но, главное, Яра не собиралась его просить остаться. Она молча легла на кровать, укрываясь его пальто.
– Оставь просто свет. – И немного подумав, добавила. – Спасибо.
Юра шумно положил ключи обратно на тумбу, тем самым оповестив о своем решении. Порылся в одежде, стараясь не коситься на Яру, быстро переоделся, расстелил себе на полу одеяло и лег. Только тогда он смог посмотреть на нее – она свесила голову через край кровати.
– Ложись, уже третий час ночи, – только и сказал он.
– Ого! Может быть, мне еще и сказочку на ночь почитаешь? – Огонек в ее глазах лукаво сверкнул.
– М-м-м, слышала сказку Шарля Перро «Синяя борода»? Так вот, тебе грозит оказаться на месте этих девушек, если сейчас же не прекратишь меня рассматривать. Сказочке конец.
Ярослава хмыкнула и принялась писать кому-то сообщение. Он наконец выдохнул и начал распутывать наушники. У него была такая привычка – засыпать под музыку, даже несмотря на то, что в жизни диджея – кем он и являлся – музыки всегда было в избытке.
– Зачем тебе наушники? Ты не устаешь? – поинтересовалась Яра. Он готовился уже ее ими придушить, потому что не хотел, чтобы она лезла к нему в душу. Там царил полный бардак, разгром, оставленный бывшей любимой девушкой. Теперь он боялся туда заглядывать, даже для попыток восстановить порушенное. Легче было запечатать эту дверь и оставить все в прошлом.
– Я могу заснуть только так.
– Почему? – недоумевала Ярослава.
– Музыка заглушает собственные мысли. – И ему сейчас необходимо эти самые мысли заглушить, показать, где их место, закрыть на миллион замков.
– Иногда к ним надо прислушиваться, потому что только мы знаем, что нам действительно нужно. Дай наушник.
– Зачем?
