Целая тысяча долларов всего за неделю непыльной работенки. Что может быть лучше для бывшего некроманта, с которого уже хватит приключений, сражений и путешествий? — Hello? Hello? Uh... I wanted to record a message for you...
========== Часть 1 ==========
— Вы заплатите целую тысячу долларов за неделю работы?
Дело происходило в какой-то типичной американской забегаловке для детей. Не сказать, что сильно дешевой, но и дорогой её назвать нельзя. Все что предоставляет заведение — это шоу-программу с грязными, чутка сломанными аниматрониками, пиццу средней паршивости, с обшарпанными стенами, на которых все потертости неумело пытались закрыть плакатами и детскими рисунками, с переодически пробегающими тараканами по углам.
Тем не менее по необъяснимым причинам пиццерия «Фредди Фазбер» мало того, что не разорилась, так еще и похоже дела у нее идут в гору. Повсюду новенькие камеры наблюдения, шоу-программа аниматроников только расширяется да посетителей под завязку почти каждый день.
Это хоть и странный феномен, но, учитывая, что на ближайшие километры вокруг нету ничего хотя бы приблизительно похожего — объяснимый.
Но тысяча долларов за неделю, всего за семь дней работы — все так же странно для привыкшего к разному дерьму Эвансу.
— Да-да, — утвердительно закивал мужчина, неестественно улыбаясь. Он вообще был довольно жуткий для обычного обывателя: кожа, натянутая на кости, слегка пустой взгляд, неестественная улыбка и постоянный сильный запах дешевого дезодоранта…
Ах, ну и фиолетовый оттенок кожи, который он пытается скрыть странным, полностью фиолетовым костюмом охранника, который, наоборот, еще больше подчеркивает этот маленький косяк.
Хотя че тут странного? Разлагается паренек, прячет запах. Что тут такого?
Гарри нет до этого совершенно никакого дела. Он сюда пришел поднять бабла на непыльной работенке, а не колдовать.
Наколдовался уже, блять, спасибо большое.
— А по какому принципу у этих штук глаза двигаются? — решил уточнить парень.
— А? — казалось собеседник был удивлен таким вопросом. — Вне заскриптованных движений, случайно туда-сюда шевелятся… — пробормотал тот.
— А это нормально, что за те десять минут, которые мы общаемся взгляд каждого из трех, как минимум, четыре раза на мне остановился? — невинно уточнил Эванс.
— А? Ах-аха, — напряженно и совсем неискренне рассмеялся дневной охранник. — Да тебе так кажется, не более чем игра разума. Знаешь, говорят «Мона Лиза» тоже всегда на тебя смотрит — вот та же самая ерунда…
— Ну да, — хмыкнул Гарри, — ну да.
Именно в этот момент стоящий посередине аниматроник-медведь остановил свой взгляд на мужчине прямо посередине своего «заскриптованого» движения. Эванс же в свою очередь лишь растянул губы в улыбке, смотря в стеклянные зенки робота.
И как такая здоровая и стремная хренотень может нравиться детям?
— Так, давайте еще раз мои обязанности…
— О, я думаю, тебе все объяснит другой охранник по телефону.
— Даже не буду спрашивать: «Какого хрена?». За тысячу долларов пусть хоть аниматроники морзянкой отстукивают.
***
— Алло? О, привет! Э-э, я хочу записать сообщение для тебя, чтобы помочь тебе устроиться в твою первую ночь. Гм, я на самом деле работал в этой должности до тебя. Я закончил свою неделю, но это не важно. Так что… я знаю, что это может быть немного ошеломительным. Но я здесь, чтобы сказать тебе: «Тебе не нужно волноваться…»
Записи.
Он что, попал в дешевый хоррор? Полуразложившийся труп, который предлагает работу, атмосферные записи какого-то шизоида и камеры, на которых можно разглядеть все, что хочешь, кроме того, что надо.
За такими размышлениями Гарри и сидел, немного откинувшись на стуле. Сидеть ему тут до шести утра и думать о жизни, потому что… ну, кто может решиться ограбить эту пиццерию, учитывая, что всю кассу отсюда уносят? Разве что какие-нибудь подростки, любящие экстрим, ради того, чтобы аниматроников попугаться.
Реально же неприятные заразы еще и по ночам в свободном режиме бродят. Вон, кролик уже часа два гуляет, периодически замирая на месте.
И Эвансу реально было бы не по себе и даже, возможно, страшно, не переживи он всего того дерьма, которое он пережил. Теперь надо что-то много крупнее эффекта «зловещей долины», чтобы его напугать.
Когда Бонни доковылял до двери и встал прямо перед дверным проходом, пялясь из темноты на парня, тот лишь зевнул и бросил, не вставая со стула:
— Пиздуй отсюда, в эту комнату вход закрыт.
Гарри мог бы поклясться, что кролик услышал и даже понял, что говорил он, потому что как только речь закончилась, аниматроник ожил и, вытянув руки, споро затопал в сторону Эванса.
— Ты, жестянка, видимо, чего-то не понял?! — встал некромант прямо напротив робота, который застыл в нелепой позе от немного выпущенной ауры временного охранника.
Прищуренно глядя прямо в стеклянные глаза Бонни, который словно «переваривал» новое ощущение, парень унюхал какой-то запах, исходящий от плюшевой части зайца. Очень хорошо знакомый запах — трупный.
Этот запах не забывается даже спустя годы. Он въедается на подкорку мозга и остается где-то рядом с умением ездить на велосипеде и знанием как дышать.
«Это не мое дело» — в последние лет пять стало просто девизом Эванса. Раньше он ненавидел таких людей и не понимал, как можно обходить стороной нуждающихся в помощи. Сейчас — понял.
