Образы семи красавиц сердцем возлюбя,Шах Бахрам в неволю страсти отдал сам себя.В башню черную, как мускус, в день субботний онУстремил стопы к индийской пери на поклон.И в покое благовонном до ночной порыПредавался он утехам сладостной игры.А когда на лучезарный белый шелк дневнойНочь разбрызгала по-царски мускус черный свой,Шах у той весны Кашмира сказки попросил —Ароматной, словно ветер, что им приносилПыль росы и сладкий запах от ночных садов,—Попросил связать преданье из цветущих слов,Из чудесных приключений, что уста слюнойНаполняют, приклоняют к ложу головой.Вот на мускусном мешочке узел распустила[302]Та газель с глазами серны и заговорила:«Пусть литавры шаха будут в небесах слышныВыше четырех подпорок золотой луны!И пока сияет небо, пусть мой шах живет,Пусть к его ногам покорно каждый припадет.Пусть не будет праздно счастье шахское сидеть,Пусть он все возьмет, чем хочет в мире овладеть!»Рассказала, взор потупя в землю от стыда,То, о чем никто не слышал в мире никогда.<p>Сказка</p>
