— Облачного утра тебе, ненаглядная моя, — тихо прошептал он мне на ухо.
— И тебе.
— Я ненадолго вернусь к себе в покои, чтобы искупаться.
— Повечерничаем на крыше как обычно?
— Да, конечно.
Ирвен легко поднялся с постели, я проследила за ним, а когда он подошёл к двери, сказала:
— Когда ты спишь рядом, мне проще делиться с тобой силой. Предлагаю тебе дневать вместе.
Он замер и сощурил почти целиком почерневшие глаза, глядя на меня.
— Ты уверена?
— Да. Абсолютно, — кивнула и сладко потянулась. — Мне спокойнее, когда ты рядом.
— Хорошо. Как скажешь. Ты моя целительница, и я должен следовать твоим рекомендациям, — улыбнулся Ирвен.
Это была первая светлая улыбка за всё то время, сколько я его знала. Ласково улыбнулась в ответ:
— Иди и не забудь распорядиться насчёт еды. Я проснулась жутко голодная.
— Ещё бы, я высосал из тебя все силы. Взамен обещаю вкусно накормить.
Ирвен исчез за дверью, а я освежилась, привела себя в порядок и успела одеться до его возвращения.
Он постучал, и я открыла.
— Пойдём, всё уже готово.
— Давай только сначала рану промоем, — отозвалась я, ища домашние туфли.
И куда они делись? Может, остались на крыше?
— А есть ли смысл? — тихо спросил Ирвен.
Я замерла, стоя босиком на прохладном полу и глядя на него.
— Есть. Ты продержался уже почти дюжину дней с момента ранения, и всё выглядит так, будто продержишься ещё столько же. Ячер может ошибаться с прогнозами. Всё не так плохо. Нет, Ирвен, я не позволю тебе сдаться.
— Я не сдаюсь… — проговорил он. — Просто не уверен, что оно того стоит.
Каждое промывание причиняло боль, несмотря на заклинания и все мои старания облегчить процедуру. Ячер добавил ещё больше обезболивающего в состав отвара, и это помогало, пусть и не очень сильно. Хотя теперь отвар почти целиком из одного только обезболивающего и состоял.
— На мой взгляд, стоит. И я восхищаюсь тем, как ты держишься. Пойдём, — я наконец нашла туфли и обулась.
— На улице, правда, ещё совсем светло. Солар ещё не сел.
— И что? Последние лучи солнца вреда не причиняют, а мне нравится смотреть на закат.
Мы поднялись на крышу, и выяснилось, что Солар стоял ещё довольно высоко. Мы действительно проснулись рано, но это оттого, что день становился всё длиннее.
— Гвен?
— Что? — отозвалась я, подготавливая инструменты и материалы для промывания.
— Ты подумала?
— На чем?
— Над моим предложением, — посмотрел на меня Ирвен. — Я хочу жениться на тебе.
— Я… не знаю… я не уверена, что это хорошая идея.
— Гвен, это моя жизнь, и я вправе распоряжаться ею так, как мне вздумается. Вместо того, чтобы медленно угасать от отравления, я предпочту жениться на тебе и попытать счастья с проклятием. Вдруг оно подкинет что-нибудь интересное? Падение метеорита? Внезапную молнию? Атаку бешеных блейзов в центре города? Кроме того, так у меня будет ощущение, что я ушёл из жизни на своих условиях, а это дорого стоит. Я хочу, чтобы ты согласилась.
— Хорошо, — не стала спорить я, понимая и принимая его позицию. — Хорошо, пусть будет по-твоему.
— Прекрасно, — улыбнулся он и приобнял меня. — Я рад.
Я не знала, что на это сказать. Никакой радости не испытывала даже близко, только отчаяние и ощущение глубочайшей неправильности происходящего.
— Спасибо… Я очень благодарна, что ты заботишься обо мне, Ирвен, — глаза запекло от подступающих слёз, и я поспешила перевести тему. — А теперь садись, давай начнём. Кстати, на солнце рану прекрасно видно…
Пару дней назад мы пробовали промывать её в свете Гесты, но особого эффекта не заметили, а видно было не так хорошо, как в искусственном свете магических ламп. Геста ещё и убывала, а в середине месяца она вовсе исчезнет с ночного небосклона на один день.
К этому дню всегда готовились заранее — заряжали артефакты в полнолуние, проверяли защиту и ожидали прорыва у Разлома, а потом зализывали раны после битвы. Именно поэтому последнее затмение прошло так тяжело — в середине предыдущего месяца случился большой прорыв, а буквально через две недели после него, когда Геста ещё не успела войти в полную силу, Таната заслонила её собой, и маги получили второй удар, куда более тяжёлый.
Ирвен не рассказывал о бое, а я не спрашивала. Он сам выбирал темы для бесед, и это устраивало нас обоих.
Пока готовила и обрабатывала инструменты, мыслями то и дело возвращалась к Ячеру. Безумно хотелось, чтобы он нашёл решение, подарил нам с Ирвеном невероятный шанс, потому что я уже задыхалась от ощущения обречённости. Но последние дни Ячер не приезжал или приезжал с хмурым, молчаливым видом. Скорее проведать, чем обнадёжить. И уж лучше никаких новостей, чем такие, как вчера.
— Готов? — спросила Ирвена, сняв с его спины повязку.
— Да, — глухо отозвался он.
И я приступила. В золотистом солнечном свете рана выглядела особенно страшно. Я опять искусала все губы, чтобы снова не разреветься от сочувствия.
— Сегодня у нас немного другой материал для промывания. Посмотрим, может быть, дело пойдёт лучше, — сказала я, просто чтобы не молчать.
Ирвен ничего не ответил, и внезапно в районе поясницы пропитанный отваром тканевый тампон начал за что-то цепляться.
