И свет в этих торжествующих победу глазах померк.
Какие они сегодня, глаза Эльзы Грир?
Бросив последний взгляд, Пуаро вышел из комнаты.
Она была слишком живая.
Ему вдруг стало не по себе от страха.
В цветочных ящиках дома на Брук-стрит распустились тюльпаны. От стоявшей в холле огромной вазы с белыми лилиями к открытой двери устремились волны душистого аромата.
Средних лет дворецкий принял у Пуаро шляпу и трость, которые тут же перехватил подоспевший лакей.
– Не будете ли вы столь любезны проследовать сюда, сэр? – почтительно предложил дворецкий.
Пуаро прошел за ним через холл и спустился на три ступеньки вниз. Дверь открылась, и дворецкий объявил имя гостя, четко и безошибочно произнеся каждый слог. Дверь закрылась у него за спиной. Сидевший в кресле у камина высокий сухощавый мужчина поднялся и шагнул навстречу детективу.
Лорду Диттишему было около сорока, и он не только носил титул пэра, но и был поэтом. Две его стихотворные драмы, перенесенные ценой немалых затрат на театральную сцену, имели succès d’estime[14]. Высокий, выпуклый лоб, энергичный подбородок и неожиданно красивый рот привлекали внимание к его лицу.
– Садитесь, месье Пуаро.
Детектив сел и принял предложенную хозяином сигарету. Закрыв портсигар, лорд Диттишем, чиркнул спичкой, подержал ее, пока гость прикуривал, после чего сел сам и задумчиво посмотрел на гостя.
– Знаю, вы пришли повидать мою жену.
– Леди Диттишем любезно согласилась встретиться со мной.
– Да.
Последовала пауза, прервать которую рискнул Пуаро:
– Надеюсь, лорд Диттишем, вы не станете возражать?
Вспыхнувшая вдруг улыбка преобразила тонкое, мечтательное лицо.
– В наши дни возражения мужей никто всерьез не принимает.
– Так вы возражаете?
– Нет. Не могу сказать, что возражаю. Но, должен признаться, немного тревожусь за нее. Буду с вами откровенен. Много лет назад, когда моя жена была юной девушкой, ей выпало тяжкое испытание. Надеюсь, она оправилась от пережитого шока. Я даже полагал, что все уже забыто. И вот появляетесь вы, и ваши вопросы, несомненно, пробудят те давние воспоминания…
– Мне очень жаль, – вежливо сказал Пуаро.
– Я не знаю, каким будет результат вашего разговора…
– Могу лишь уверить вас, лорд Диттишем, что сделаю все возможное, чтобы не расстроить вашу супругу. Она, несомненно, натура тонкая и легко возбудимая.
Совершенно неожиданно и к полнейшему удивлению Пуаро его собеседник рассмеялся.
– Эльза? Да она здорова, как лошадь.
– Тогда… – Пуаро не договорил. Ситуация складывалась любопытная.
– Моя жена перенесет любой шок. А вот знаете ли вы, почему она согласилась принять вас?
– Из любопытства? – предположил Пуаро.
В глазах лорда Диттишема мелькнуло уважение.
– Ага, так вы догадались…
– Это легко. Женщины всегда соглашаются встретиться с частным сыщиком! Мужчины же нередко посылают его ко всем чертям.
– Некоторые женщины могут поступить так же.
– Да, но только после разговора с ним, а не до.
– Возможно. – Лорд Диттишем помолчал. – Откуда эта идея издать книгу?
Пуаро пожал плечами.
– Кто-то воскрешает старинные мелодии, кто-то – старинные постановки и костюмы. Некоторые воскрешают давние убийства.
– Фу!
– Фу… Можно и так сказать. Но человеческую природу вы этим не переделаете. Убийство – трагедия. А жажда трагедии присуща людям.
– Я знаю… знаю… – прошептал лорд Диттишем.
– Так что, поймите, книга будет написана. Моя же задача заключается в том, чтобы не допустить грубых искажений и фальсификации установленных фактов.
– Насколько я понимаю, факты – это общественное достояние.
– Да. Факты, но не их интерпретация.
– Что вы хотите этим сказать? – резко спросил лорд Диттишем.
– Видите ли, одно и то же событие можно рассматривать по-разному. Вот пример. О Марии, королеве Шотландской, написано множество книг. В одних она изображена мученицей, в других – беспринципной и развратной женщиной, в третьих – святой простушкой, в четвертых – убийцей и интриганкой или же жертвой обстоятельств и судьбы. Каждый вправе выбирать сам.
– А в данном случае? Крейла убила его же супруга – это, конечно, неоспоримо. Во время суда моя жена подверглась, как я считаю, незаслуженным оскорблениям, стала мишенью для клеветы. Из здания суда ее пришлось выводить тайком. Общественное мнение было настроено крайне враждебно.
– Англичане – люди высокоморальные.
– К дьяволу их! – Лорд Диттишем посмотрел на Пуаро и добавил: – А вы?
– Я веду очень добродетельный образ жизни. Но это не совсем то же самое, что иметь высокие моральные принципы.
Хозяин дома кивнул.
– Иногда я задаюсь вопросом, что на самом деле представляла собой миссис Крейл. Этот образ оскорбленной жены… У меня такое чувство, что за ним стояло нечто другое.
– Может быть, ваша жена могла бы рассказать…
– Моя жена ни разу и ни единым словом не упомянула то дело.
Пуаро взглянул на него с живым интересом.
– Ага, теперь я понимаю…
– Что вы понимаете?
– Творческое воображение поэта… – Детектив почтительно склонил голову.
Лорд Диттишем поднялся, позвонил в колокольчик и отрывисто бросил:
– Моя жена примет вас.
