– Письмо – моя собственность. Вам я показала его потому, что имела на то вескую причину, но позволять читать его чужим и не симпатичным мне людям я не намерена.
– Но вы согласны руководствоваться в этом деле моими рекомендациями?
– Ничего подобного. Я захвачу с собой письмо, но как с ним быть, решу сама в соответствии с моим собственным суждением, которое, позволю себе так думать, не хуже вашего.
Пуаро лишь развел руками в знак согласия и поднялся.
– Разрешите один небольшой вопрос?
– Какой?
– В то время, когда случилась трагедия, вы ведь читали «Луну и грош» Сомерсета Моэма?
Анжела Уоррен растерянно уставилась на него.
– Полагаю… да, совершенно верно, – подтвердила она и взглянула на сыщика с любопытством. – А как вы узнали?
– Хочу показать вам, мадемуазель, что даже в делах малозначительных я немного волшебник. Есть вещи, о которых я знаю, даже если мне о них не говорят.
Послеполуденное солнце заглядывало в лабораторию Хэндкросс-Мэнор. В комнату внесли несколько кресел и небольшой диван, но они не столько добавили уюта, сколько подчеркнули ее унылое запустение.
Немного смущенный Мередит Блейк перебрасывался редкими репликами с Карлой, рассеянно пощипывая усы. Прервав очередную паузу, он сказал:
– Моя дорогая, вы так одновременно похожи и не похожи на вашу мать…
– И чем же я похожа и не похожа? – спросила Карла.
– У вас такой же цвет волос и походка, но вы – как бы это выразиться… намного позитивнее.
Филипп Блейк наморщил лоб и, выглянув из окна, нетерпеливо побарабанил по стеклу.
– Для чего это все затевалось? Какой в этом смысл? Такой чудесный субботний денек…
Успокоить его поспешил Эркюль Пуаро.
– Приношу свои извинения. Я знаю, непростительно расстраивать партию в гольф. Mais voyons[18], мистер Блейк, это ведь дочь вашего лучшего друга. Вы же сделаете исключение ради нее, не правда ли?
– Мисс Уоррен, – объявил дворецкий.
Мередит вышел навстречу гостье.
– Рад, Анжела, что вы смогли выкроить время. Знаю, как вы заняты. – Он подвел ее к окну.
– Здравствуйте, тетя Анжела, – сказала Карла. – Прочла сегодня утром вашу статью в «Таймс». Приятно иметь знаменитую родственницу. – Она жестом указала на высокого молодого человека с квадратным подбородком и серыми глазами. – Это Джон Реттери. Мы с ним… надеемся пожениться.
– О! Я и не знала… – отозвалась Анжела Уоррен.
Мередит отправился встречать очередного прибывшего.
– Мисс Уильямс, давненько не виделись.
Худощавая, хрупкая, но по-прежнему энергичная, пожилая гувернантка вошла в комнату. Несколько секунд она задумчиво смотрела на Пуаро, потом перевела взгляд на высокую, широкоплечую фигуру в ладно скроенном твиде.
Анжела Уоррен с улыбкой шагнула к ней.
– Я как будто снова чувствую себя ученицей.
– Горжусь вами, моя дорогая, – сказала мисс Уильямс. – А это, полагаю, Карла? Она, конечно, меня не помнит. Такая юная…
– Это еще что такое? – недовольно проворчал Филипп Блейк. – Меня никто не предупредил…
– Я называю это… экскурсией в прошлое. Давайте все сядем и подождем последнего гостя. А когда она прибудет, перейдем к нашему делу – попробуем похоронить призраков.
– Какие глупости, – воскликнул Филипп Блейк. – Вы же не собираетесь устроить сеанс спиритизма?
– Нет, нет. Мы всего лишь обсудим некоторые события, случившиеся давным-давно. Обсудим и, возможно, яснее представим их ход. Что же касается призраков, то они не материализуются, но кто скажет, что их здесь нет, в этой комнате, пусть даже сейчас мы их не видим? Кто скажет, что Эмиас и Каролина Крейл не слушают нас?
– Полнейшая чепуха и… – начал было Филипп Блейк, но осекся, потому что дверь снова открылась, и дворецкий объявил о прибытии леди Диттишем.
Эльза вошла в лабораторию с характерным для нее выражением скуки и высокомерного превосходства. Одарив пренебрежительной улыбкой старшего из Блейков, она холодно взглянула на Анжелу и Филиппа, прошествовала к стоящему у окна, чуть поодаль от остальных, креслу и распустила окутывавшие ее шею роскошные, бледных тонов меха. Минуту-другую оглядывала комнату, после чего посмотрела на Карлу.
Девушка тоже смотрела на нее, задумчиво оценивая женщину, чье появление внесло раздор и привело к трагедии в жизни ее родителей. Смотрела с любопытством, без следа враждебности на юном, серьезном лице.
– Извините, если опоздала, месье Пуаро, – сказала Эльза.
– Мадам, я благодарю вас за оказанную любезность.
Сесилия Уильямс едва слышно фыркнула, но Эльза встретила брошенный на нее презрительный взгляд с полным равнодушием.
– Анжела, тебя бы я не узнала, – сказала она. – Сколько не виделись? Шестнадцать лет?
– Да, – воспользовавшись моментом, подхватил Пуаро, – шестнадцать лет отделяют нас от событий, говорить о которых мы будем сегодня. Но прежде позвольте объяснить, почему мы собрались здесь.
Не тратя лишних слов, сыщик рассказал об обращении к нему Карлы Лемаршан и своем согласии на ее предложение. Затем, не обращая внимания на потемневшего от негодования Филиппа и опешившего от такого заявления Мередита, быстро продолжил:
