«У нас на фабриках получается такое положение, что директора делают, выставляют головотяпом, вором, жуликом, чем хотите, а он потом остается. Полнейшая дискредитация. Если тот директор, о котором писали в газетах, после этого остается на работе, что это означает? Это означает дискредитацию нашей самокритики, а кроме того, это подрывает доверие рабочего к общей постановке вопроса. Я считаю, что если в газетах появляются разоблачения, то они должны проводиться до конца, человек должен быть отдан под суд или снят и т. д. Раньше нужно проверить, а потом уже писать. К сожалению, т. Сольц, рабочий понимает так, что если директора охарактеризовали, как бесхозяйственника, головотяпа, а потом его оставили для руководства, — он потом на это плюет»{305}.
Симптоматично настоятельное требование августовского пленума 1928 года принимать меры и делать расследования обязательными. Директорам заводов предлагается проводить внутренние расследования по материалам опубликованных в стенгазетах статей; однако так случается крайне редко. Непросто бывает получить ответы и большой прессе: «Листки РКИ» и «Правда» вынуждены напоминать об их обязанностях тем, кто занимается такими расследованиями.
«Редакция обращается с просьбой к органам РКИ на местах и ко всем учреждениям и лицам, ведущим расследование напечатанных в “Правде” заметок, немедленно сообщать о результатах расследования и предпринятых мерах по устранению недостатков, непременно указывая, когда и в отношении каких лиц эти меры предприняты»{306}.
«Результаты» для подобной кампании довольно жалкие: увольнения, передача дела в суд, даже аресты
