– Он просто не успел, дорогая. Жозе исчез.
– Как исчез? Куда?
– Этого никто не знает. Но где бы не находился, он в большей безопасности.
Это немного ободрило Мадлен. Со вздохом облегчения она сделала глоток напитка, затем заела его одним кусочком сыра и двумя высушенными ягодами. На большее у Мадлен не хватило ни сил, ни желания.
– Ты слишком мало ешь, милочка. Посмотри, как ты исхудала!
Девушка только улыбнулась на заботливую укоризну Джаелл.
Спустя два часа, которые Гарсиласо отвел на отдых, вереница повозок и всадников двинулась дальше, с намерением к исходу дня добраться до деревни Зутервуде. Тихим шагом, дабы не слишком измотать животных.
Джаелл вынула из сундука огромную трубку, которую всюду носила с собой, – истинное произведение искусства из дорогой породы дерева, украшенное абстрактной почти дьявольской росписью красно-оранжевого оттенка. Она набила ее каким-то пахучим зеленым веществом, высекла огонь при помощи огнива и трутня. Затем подожгла и с нескрываемым удовольствием принялась вдыхать и выдыхать клубы дыма, в сие же мгновение он заполонил малое пространство фургона.
– Хочешь отведать? – спросила она Мадлен, с удивлением рассматривающую все эти манипуляции.
– Что это?
– Табак! – многозначительно ответила Джаелл и хитро улыбнулась. – Его привезли с далеких земель мореплаватели, когда еще была жива королева Изабелла. Смотри, надо вдохнуть побольше дыма через это маленькое отверстие и, продержав его немного в легких, выдохнуть.
– А что дальше?
– Дальше… сама посмотришь. По крайней мере, это не смертельно. Гляди! – цыганка вдохнула дым и, через четверть минуты выдохнула его уже не таким густым и терпким.
Мадлен взяла трубку и осторожно прикоснулась к ней губами.
– Смелее, она тебя не укусит!
Дрожа от волнения, она проделала все, что наказала цыганка. Сначала Мадлен почувствовала тепло внутри себя, затем острое жжение. Выдохнуть дым ей не удалось – он вырвался сам, вместе со страшным приступом кашля, который терзал ее еще некоторое время. Потом девушка ощутила легкий озноб, глаза заволокла дымка, и если бы не истерзанное горло, она сочла бы, что чувствует себя замечательно.
– Еще? – с доброй и одновременно насмешливой улыбкой осведомилась Джаелл.
Мадлен отрицательно покачала головой и поспешила укутаться в одеяло. Дьявольское зелье оказалось весьма приятным, оно, действительно, изгоняет тяжелые думы и делает тело легче перышка, как о нем писали в одной книге, название коей Мадлен сейчас вспомнила бы с трудом.
Около часа женщины молчали. Джаелл набивала трубку за трубкой. Выкуривая каждую, она не удосуживалась сделать хоть самый короткий перерыв.
– Ты единственная, кто может остановить эти безумства, – внезапно сказала она, не оборачиваясь. – Дай мне руку.
Мадлен, которую под воздействием волшебного зелья мысли унесли высоко под облака, вздрогнув, сначала с опаской поглядела на бронзовый профиль цыганки, затем послушно протянула ладонь и спросила:
– Почему вы так считаете?
– Потому что Гарсиласо потерял голову по твоей вине… О, я так и думала, шанс есть! – глаза Джаелл сверкнули какой-то болезненной надеждой, когда она пристально начала разглядывать ладонь Мадлен, вертя ее во все стороны и рассматривая под разными ракурсами. – Линия твоей судьбы раздваивается… Раз, два… пять! Пять раз! Тебе ведь только семнадцать?
– Да.
– Какую чудовищную судьбу тебе уготовил Создатель. Пять ответвлений линии судьбы, пять русел удачи и пять русел смерти. Налево расположились счастливые линии, а направо лежат линии погибели. Ты всегда будешь выбирать смерть. – Джаелл скорчилась, сжав виски, и простонала. – Пять истин откроется тебе! Пять истерзанных и проклятых душ… Первый раз ее лик исчезнет объятый огнем. Следом он канет в морскую пучину. Третий сгниет в земле. Четвертый с кровавой пеной у рта растворится в воздухе… И явится дух. И все вернется на круги своя, как солнце встает с тем, чтобы вновь скрыться.
– Что это значит?
– Мне было видение. Каждый раз, стоя перед выбором, ты будешь отворачиваться от счастья. Ибо предначертано тебе искать лишь того, в чьих жилах течет твоя кровь. И сейчас так. Но ты не отворачивайся, а погляди хорошенько. Гарсиласо – твое счастье и покой. Ты сможешь изменить его. Ты спасешь и себя, и его. Ты сможешь остановить безумства… только тебе это дано! Спаси его, милая, спаси, – цыганка вцепилась мертвой хваткой в плечи девушки, горячо шепча эти совершенно непонятные речи.
– Я не могу вас понять! – вскричала в страхе девушка.
Джаелл внезапно отпустила ее. Как ни в чем не бывало, откинувшись на стенку сундука, принялась вдыхать и выдыхать облака едкого дыма.
– Прежде он никогда таким не был, – заговорила она, спустя минуту молчания. – Ведь ты сама все знаешь, сама все слышала… Не так ли?
Щеки девушки залились краской; она сразу поняла, что цыганка имела в виду подслушанный разговор.
– Откуда вы знаете?
– О, не скрывай, барышня, ты считаешь меня ведьмой! Ведь так?
– Нет, нисколько, – поспешила заверить Мадлен.
