Адель, не совсем понимая смысл этого странного обмена репликами, вдруг почувствовала, что тело темного похолодело, по заледеневшим рукам, обнимающим ее за талию, пробежала явно ощутимая дрожь. Девушка уставилась на жениха: лицо его осунулось еще сильнее, под глазами залегли тени, у рта образовались глубокие складки, скулы заострились, а кожа приобрела какой-то землистый оттенок. Нир на миг прикрыл глаза, скривившись, как от боли, затем подтолкнул фею, вынуждая ее встать с его колен, и, слегка покачнувшись, поднялся сам.
– А как же чай? – возмутился гостеприимный хозяин.
– В другой раз! – буркнул темный и, снова схватив Адель за руку, потащил ее за собой в сторону двери, рисунок которой проступил на стене между пилястрами.
Девушка заартачилась, пытаясь остановить Нира, который, похоже, был не в себе, раз собирался пройти сквозь стену, но у нее ничего не вышло. Достигнув изображения двери, Нир пнул его ногой – раздался треск, и стена, словно картонная, рухнула вперед, открыв вид на безмятежную зелень цветущего луга под ярко-голубым небом. Фея безропотно последовала по упавшей декорации за своим спутником и осторожно ступила на мягкую траву.
– Как же тут красиво! – выдохнула она, завороженно разглядывая пейзаж.
– Угу, – кивнул Нир, выпуская ее пальцы из своей ладони.
Адель обернулась – за спиной вместо комнаты росли деревья. Девушка вздохнула и мысленно приказала себе ничему не удивляться. После участия в Тритэре умом она была готова к любым чудесам и неожиданностям, но сердце предательски вздрагивало при каждой смене окружающей обстановки. Впрочем, сейчас оно вздрогнуло от радости, ибо идиллическая лужайка, окруженная невысокими деревьями и кустарниками, была куда приятней мрачной комнаты, в которой хозяйничал шут. Поляна пестрела яркими полевыми цветами и порхающими над ними бабочками, на ветвях безмятежно щебетали птички, по небу неспешно плыли пушистые облака, а воздух был пропитан ароматом лесных трав. Здесь хотелось находиться, наслаждаясь красотой чудесного пейзажа… в который плохо вписывалась высокая фигура с посеревшим лицом.
– Нир? Что с тобой, Нир? – забеспокоилась фея, когда он пошатнулся. – Ты в порядке? – Очередное односложное «угу», сказанное им, не очень-то ее убедило. – Присядь, а? Что с тобой? – бормотала девушка, суетясь вокруг своего спутника.
Долго уговаривать его не пришлось: тяжело вздохнув, мужчина опустился на траву и повалился назад, принимая горизонтальное положение. Прикрыв глаза, он сложил руки на груди и замер.
– Эй? Ты чего?! Ты только сознание не теряй, ладно? Нир, пожалуйста! Не оставляй меня тут одну, – закусив от волнения губу, прошептала Ада. Она опустилась на колени рядом с ним и, пощупав ему лоб, испуганно всхлипнула: – Ледяной! Темный… ты слышишь меня, темный? Я тебя… я тебя воскрешу и снова прибью, если ты сейчас умереть вздумаешь!
– А если не вздумаю? – Его бледные губы растянулись в улыбке.
– Тогда воскрешать не буду… пока что, – ответила фея, обрадованная хоть какой-то реакцией с его стороны. – Нир, что с тобой? Это плата, да? Что с тобой сделал шут? Магии лишил? Сил, здоровья? Я могу тебе как-то помочь?
– Можешь, – продолжая слабо улыбаться, ответил мужчина.
– Как?!
– Помолчи немного.
Адель недовольно нахмурилась, но кивнула: больше для себя, чем для него, – сквозь опущенные веки он вряд ли увидит ее жесты. Посидев неподвижно где-то с минуту, фея осторожно склонилась над женихом и снова положила ладонь на его лоб. Кожа Нира по-прежнему оставалась неестественно холодной, хотя выглядеть он стал чуть лучше. Во всяком случае, девушке так показалось: черты лица разгладились, тени стали мягче… а может, все дело было в освещении?
– Цветочек, перестань смотреть на меня как на покойника, – не открывая глаз, проговорил темный.
– А… а ты откуда знаешь, как я смотрю? – растерялась она.
– Взгляд красноречивый очень, кожей ощущается, – приоткрыв глаза, объяснил мужчина. – Того и гляди, дыру во мне прожжет.
– Нир! – укоризненно проговорила фея, – я переживаю, а ты… издеваешься.
– За меня переживаешь или за себя?
– За тебя! Ну и, как следствие, за себя, – не стала отрицать Ада. – Так что с тобой сделал Двуликий? Это опасно?
– Нет. Передохну немного, и пойдем отсюда. Просто усталость накатила и голова закружилась. Это нормально, когда Твегги жульничает.
– В смысле?
– В качестве платы за внеплановый переход через Тритэру он вытягивает из меня энергию. Не магию, нет.
– Поясни, – попросила девушка.
– Игра настроена так, чтобы контактировать с Миром Живых всего раз в год. Тогда-то и пополняются ее энергетические запасы за счет азарта, которым питается ведущий. Но иногда он делает исключения и позволяет мне использовать Тритэру в качестве портала, за что требует вышеупомянутую плату. Не думаю, что она ему действительно необходима, но таковы правила. Сегодня содрал с меня за пятерых, видимо, в отместку за то, что я ему тебя не оставил.
Испытав прилив благодарности от последних слов темного, фея осторожно провела по его лицу кончиками пальцев и прошептала:
– Спасибо.
