Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20—30 км вправо и влево от дорог.
Для уничтожения населённых пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.
При вынужденном отходе наших частей… уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населённые пункты, чтобы противник не мог их использовать».
Вот такую задачу выполняли в Подмосковье бойцы бригады Спрогиса, в том числе красноармеец Зоя Космодемьянская.
Наверное, после войны руководителям страны и Вооруженных сил не хотелось муссировать информацию о том, что бойцы действующей армии жгли мирные подмосковные деревни, поэтому вышеназванный приказ Ставки и другие документы такого рода долгое время не рассекречивались.
Конечно, этот приказ раскрывает очень болезненную и неоднозначную страницу Московской битвы. Но правда войны бывает значительно более жестокой, чем наши сегодняшние представления о ней.
Вот и вовремя и после перестройки, в российские СМИ стала постепенно попадать альтернативная официальной информация о Зое.
Как правило, она основывалась на слухах, не всегда точных воспоминаниях очевидцев, а в некоторых случаях – и на домыслах, что, впрочем, было неизбежно в ситуации, когда документальная информация, противоречащая официальному «мифу», продолжала держаться в секрете или только-только рассекречивалась.
Так М. М. Горинов писал по поводу этих публикаций, что в них «отразились некоторые факты биографии Зои Космодемьянской, замаливавшиеся в советское время, но отразились, как в кривом зеркале, – в чудовищно искажённом виде».
Социолог С. Г. Кара-Мурза так описывает происходящее: «…Читал я лекцию в Бразилии перед обществом психологов.
Тему они задали такую: „Технология разрушения образов в ходе перестройки“. Я рассказывал факты, приводил выдержки из газет. А смысл слушатели понимали лучше меня.
Особенно их заинтересовала кампания по дискредитации Зои Космодемьянской.
Мне задали удивительно точные вопросы о том, кто была Зоя, какая у ней была семья, как она выглядела, в чём была суть её подвига.
А потом объяснили, почему именно её образ надо было испоганить – ведь имелось множество других героинь.
А дело в том, что она была мученицей, не имевшей в момент смерти утешения от воинского успеха (как, скажем, Лиза Чайкина).
И народное сознание, независимо от официальной пропаганды, именно её выбрало и включило в пантеон святых мучеников.
И её образ, отделившись от реальной биографии, стал служить одной из опор самосознания нашего народа».
Некоторые публикации утверждали, будто Зоя Космодемьянская страдала шизофренией.
Было даже выдвинуто также предположение, что на самом деле подвиг якобы совершила не Зоя, а другая комсомолка-диверсантка – Лиля Азолина.
В общем, как наверно уже и сам убедился, непредвзято настроенный читатель (из числа лиц интересующихся российской историей) у нас есть веский повод провести новое историческое расследование.
