несу сплошную чепуху.
Тебя люблю – скажу короче.
Я сегодня повстречала
позабытую любовь,
всей душой ему кричала,
но не дрогнула и бровь.
Вот спасибо, так спасибо,
надоела нелюбовь.
Ты стихом меня спаси-ка,
в рифмах старь и редко новь.
Амфибрахий – солнце в бликах,
вот анапест, в проводах,
он блокирует все лики,
и катается в ветрах.
Я пошлю тебе флюиды
по хорею, по путям.
Только ты, не уходи ты,
у меня так много ямб.
Я люблю в тебя влюбляться,
и в любви рождать стихи,
так могу я закаляться.
А грехи? Мои стихи!
Актюарит солнце в бликах,
и биморфит в проводах,
и блокирует все лики,
и катается в ветрах.
Ну, а ты? Сидишь и таешь
от чужих, простых речей.
Ты меня уже не манишь
И не любишь горячей.
Я не буду слать флюиды
в твои мерзлые мозги.
Да иди, иди, иди ты…
Ты с мозгами из розги.
Я найду себе другого,
кто умней тебя в сто крат.
Да, другого дорого.
Ну, а ты? А ты ведь рад,
что тебя послали к черту
по бионовым путям.
Мы с тобой любовь не чертим,
мы обходим чувства ям.
Возьму костыль, пройду по тротуару,
глотая пыль несбыточных надежд,
пройду тропой знакомого бульвара,
среди людей и тополей невежд.
Меня ты бросил, только захромала,
я с болью в сердце это говорю,
тебе любви хромой недоставало,
и я в душе бессилием горю.
Оно понятно, есть меня моложе,
они идут, качая каблуки,
а ты ведь мне стал и ближе, и дороже,
но это уже видно от Луки.
Я поняла, хромаю одиноко,
я не достойна твоего словца.
Зачем тебе внимание трехногой,
а в прочем, есть четвероногая овца.
Возьму костыль, пройду по тротуару,
глотая пыль несбыточных надежд,
пройду тропой знакомого бульвара,
среди людей и тополей невежд.
Хорошее чувство единства,
признания, о дружбе – просты.
Но годы слетают как листья,
и встречи мои как посты…
Одно отторжение от дружбы,
не радуют встречи обид,
и жизнь превращается в службу,
на чувства наброшен лимит.
Сложнее найти мне задачу
для собственных, в общем, мозгов,
не видя любви и отдачи,
как будто я вся из долгов.
Должна и обязана, все же
взорваться желает душа,
и рано мне жизнь – то итожить,
свои междометия верша.
Такая я вся и сякая,
тружусь я с утра до утра.
Живу, никого не лаская.
Я вся из труда до труда…
Переросла сама себя,
остыл фонтан душевных струй,
иссякла, видимо любя,
а жизнь сказала тихо: "Тпру".
Что это значит, не пойму,
но пустота необъяснима,
вот надоело же уму,
слова писать издательств мимо.
Мой вертолет упал с небес,
а я присела на рессорах,
и это видимо венец
моей мечты в столбцах позора.
На самом деле – пустота
такой исписанной натуры,
каких-то мыслей чехарда
идет, бредет весьма понуро.
Не перепрыгнуть мне себя,
и пересказ любой не вечен.
Вчера я вспомнила тебя,
а ты живи, ты будь беспечен.
Хорошо ли жить в Зеленограде?
Я об этом знаю и пою,
здесь любой в тени живет, в прохладе,
я об этом прямо говорю.
Солнечные тропки всем известны,
солнце до краев наполнит вас.
Это разве очень интересно?
И наука здесь не про запас.
Я люблю проспекты, водоемы,
блики на воде в подлунный час.
Я люблю приборные разъемы
те, что лишь припаяны сейчас.
Знаете – МИЭТ? О, это чудо?
Переходы в зданьях микросхем,
в нем всегда прекрасно, тихо, людно,
а потом Зенит или Ангстрем.
Компонент помашет звездной елью,
запоет тихонько Элион,
а за ними Элма станет тенью,
и баском откликнется Протон.
Песнь заветная
Если ты споешь песнь заветную,
я тебе спою – песнь приветную.
Я спою, спою, вся я в пляс пойду.
Ну, а ты приди, я с тобой пойду.
Вы не знаете меня? Залихватская!
Я с утра и до утра песни клацаю.
Я пишу, пишу, пишу, без побед почти.
Вас ищу, ищу, ищу. Ты – меня прочти.
Я пойду с тобой, по полям, лесам,
