- Да… Я там с Андреем Никитичем дружил. С подполковником артиллерии! - гордо сказал я. А потом, вспомнив, чем кончилась наша дружба, тихонько вздохнул. - Веник там, в вагоне, всё время книжки читал.
- Ой, книжки читал! - восхитилась Липучка. - Он тоже небось, как и ты, до ужаса грамотный, да?
Что касается Веника, то я не мог дать никаких определённых сведений, а сам я был грамотный действительно «до ужаса». И поэтому ещё раз вздохнул. А Липучка помчалась приглашать Веника. Он робко вошёл в комнату и остановился на пороге. Был он в белой панаме и с книгой под мышкой.
- Идёт по городу - книгу читает, - сообщил Саша. - Ты и в Москве тоже с раскрытой книгой улицы переходишь?
- Что вы! В Москве я только в метро и в троллейбусе читаю. А на улице нельзя - там же светофоры.
- Автомобили там, а не светофоры! - почему-то сердито сказал Саша. - И на «вы» меня, пожалуйста, не называй. Понятно? Ишь какой интеллигентный! Задирай-ка рубаху!
Веник испуганно огляделся, точно просил у нас с Липучкой защиты.
- Ага, понимаю. Стесняешься? - сказал Саша. - Ты, Липучка, отвернись.
Веник покорно задрал рубаху и обнажил своё худенькое и бледное тело.
- Тебе бы Снегурочку в театре изображать, - сказал Саша. - Куда тебя доктора от бешенства колют? Покажи.
Веник испуганно схватился за живот:
- А вы что? Намерены… тоже колоть меня?
- Что я, сумасшедший, что ли? Как твоя мамаша?
Веник вдруг решительно одёрнул рубаху, и его бледное личико гневно порозовело, чего я уж никак не ожидал.
- Вы, пожалуйста, мою маму не задевайте! - гордо произнёс он.
Саша так и застыл с пузырьком в одной руке и с пробкой в другой.
- Ишь ты! «Не задевайте»! - удивлённо и вместе с тем уважительно сказал он. И, вроде бы извиняясь, добавил: - А чего же она нашего старого Бергена задевает? Бешеным его считает! Это же оскорбление, если хочешь знать. Оскорбление собаки - верного друга человека! Понятно? Да уж ладно. Задирай рубаху!
Веник покорно задрал её, и Саша стал мазать ему живот йодной пробкой.
- Тебя так после уколов мажут? - спросил Саша, разглядывая довольно большой коричневый островок, возникший на белой впадине, именуемой животом Веника.
- Та-ак… - протянул Веник. - Только вы уж очень густо… И много… И к чему вообще?..
- Во-первых, не «вы», а «ты»! - сердито сказал Саша. - А во-вторых, совсем не густо: маслом кашу не испортишь! Теперь, когда придёшь домой, задери рубашку и покажи своей маме. Понятно? И так каждый день будем делать. А ты, вместо того чтобы в поликлинике в очереди торчать, будешь с нами на плоту плавать.
И тут только я всё понял! Теперь, значит, в нашей корабельной команде будет хоть один рядовой матрос. Молодец Саша, ловко придумал!
И снова - уже в который раз! - меня спугнула Липучка. Как только я с тяжёлым сердцем (мне нужно было заниматься уже по восемь часов в сутки!) уселся за стол, она, даже для виду не постучавшись, влетела в комнату.
Я натренированным броском спихнул тетради и учебники под стол, а Липучка, размахивая газетой, не заговорила, а прямо-таки закричала:
- Ой, теперь я всё знаю! Теперь я всё знаю, Шура!
- Всё знаешь? Про меня?.. - Я испуганно стал пятиться к окну.
- Да, всё знаю! Здесь всё написано! - Липучка перешла на таинственный полушёпот. Она выставила вперёд номер «Пионерской правды», словно собираясь выстрелить из него мне в самое сердце. - Здесь всё написано! А ты скрывал! И как тебе не стыдно, Шура! Как тебе не стыдно!
«Что там написано? - с ужасом подумал я. - Может быть, поместили заметку про мою двойку? А что ж такого, вполне возможная вещь! Ведь высмеивают там таких вот, вроде меня, безграмотных двоечников. Теперь всё погибло: Саша будет презирать меня. И Липучка тоже. И даже Веник. И дедушка всё узнает. И тётя Кланя. Какой позор! И почему я сразу всё по-честному не рассказал? Отличник! Образованный москвич! Выпрыгнуть, что ли, в окно, и навсегда избавиться от позора?» - Но в окно выпрыгивать было бесполезно: дедушка жил на первом этаже.
А Липучка всё наступала:
- Зачем же ты скрывал от нас? Зачем?
- Я всё расскажу вам. Честное слово, всё расскажу, - забормотал я. - Мне просто было стыдно, очень стыдно…
- Стыдно? - Липучка вытаращила зелёные глаза. - Разве этого можно стыдиться? Этим надо гордиться!
«Уж не укусила ли её настоящая бешеная собака? - подумал я. - Или она просто издевается надо мной?»
- Да, этим надо гордиться! - торжественно повторила Липучка. - Я выучила их наизусть!
И она вдруг стала читать стихи:
