Она ушла, мистер Уилер посмотрел ей вслед. Дверь открыл носильщик. Тот самый, который погрузил вещи мистера Уилера на свою тележку.
– Поезд подходит, сэр, – сказал он по-французски.
Мистер Уилер встал.
– Mademoiselle! – позвал он. Официантка подошла к столу. – Сколько я должен за вино?
– Семь франков.
Мистер Уилер отсчитал восемь и оставил их на столе. Надев пальто, он последовал за носильщиком на перрон, где продолжал падать снег.
– Au revoir, Mademoiselle, – сказал он, проходя мимо официантки.
Официантка проводила его взглядом. «Урод, – думала она, – урод и наглец. Триста франков ни за что. Сколько раз я делала это даром. Да и места здесь для этого нет. Если бы он получше соображал, то понял бы, что тут негде. Некогда и негде. Триста франков! Что за люди эти американцы!»
Стоя на бетонном перроне возле своего багажа и сквозь пелену снега глядя вдоль рельсов на головной прожектор приближавшегося поезда, мистер Уилер думал, что забава обошлась ему очень дешево. В сущности, кроме платы за обед он потратил семь франков на бутылку вина и франк на чаевые. Хотя хватило бы и семидесяти пяти сантимов. Теперь он жалел, что не оставил на чаевые только семьдесят пять сантимов. Один швейцарский франк – это пять французских. Мистер Уилер направлялся в Париж. Он был очень щепетилен в отношении денег, а в отношении женщин – ничуть. Ему уже доводилось прежде бывать на этом вокзале, и он прекрасно знал, что никакого помещения наверху нет. Мистер Уилер никогда не рисковал попусту.
В станционном буфете было тепло и светло. Деревянные столы лоснились от постоянного протирания, некоторые из них были накрыты скатертями в красно-белую полосу, некоторые – в сине-белую, и на всех стояли корзинки с солеными крендельками в пакетиках из вощеной бумаги. Деревянные сиденья резных стульев были потертыми, но удобными. На стене висели часы, оцинкованная буфетная стойка располагалась в дальнем конце. За окном шел снег. За столиком под часами двое вокзальных носильщиков пили молодое вино.
Пришел еще один носильщик и объявил, что Симплонский восточный экспресс следует из Сент-Морица с часовым опозданием. Официантка подошла к столику мистера Джонсона.
– Экспресс опаздывает на час, сэр, – сказала она. – Принести вам кофе?
– Если это вас не затруднит.
– Прошу прощения? – переспросила официантка.
– Да, принесите, пожалуйста.
– Благодарю.
Она принесла из кухни кофе, мистер Джонсон посмотрел в окно на снег, кружившийся в свете перронного фонаря.
– Вы говорите на других языках, кроме английского? – спросил он у официантки.
– О да, сэр. Я говорю по-немецки и по-французски и еще на местных диалектах.
– Не хотите ли чего-нибудь выпить?
– О нет, сэр. Нам не разрешается пить в буфете с посетителями.
– Тогда сигару?
– О нет, сэр. Я не курю, сэр.
– Я тоже, – сказал Джонсон. – Мерзкая привычка.
Официантка ушла, а Джонсон закурил сигарету и стал пить кофе. Часы на стене показывали без четверти десять. Его наручные часы немного спешили. По расписанию поезд должен был прийти в половине одиннадцатого; плюс час опоздания – значит, он придет в половине двенадцатого. Джонсон позвал официантку:
– Signorina!
– Чего желаете, сэр?
– Не хотите ли немного развлечься со мной? – спросил Джонсон.
Официантка покраснела.
– Нет, сэр.
– Я не имел в виду ничего дурного. Просто подумал, не составите ли вы мне компанию посмотреть на ночную жизнь Веве? Если хотите, возьмите с собой подругу.
– Мне надо работать, – сказала официантка. – Я здесь на службе.
– Я знаю, – сказал Джонсон. – Но разве никто не может вас подменить? Во время Гражданской войны часто так делали.
– О нет, сэр. Я должна присутствовать лично.
– Где вы учили английский?
– На курсах Берлица, сэр.
– Расскажите мне о них, – сказал Джонсон. – Веселая там была компания, на этих курсах Берлица? Наверное, всякие объятия-поцелуйчики? Много ли там было галантных кавалеров? Со Скоттом Фицджеральдом не доводилось встречаться?
– Простите?
– Я имею в виду, было ли время учебы самым счастливым в вашей жизни? Какого рода команду набрали курсы Берлица прошлой осенью?
– Вы шутите, сэр?
– Разве что самую малость, – сказал Джонсон. – Вы ужасно симпатичная девушка. Так не хотите развлечься со мной?
– Нет-нет, сэр, – сказала официантка. – Вам что-нибудь еще принести?
– Да, – сказал Джонсон. – Принесите мне, пожалуйста, карту вин.
– Хорошо, сэр.
С картой вин Джонсон подошел к столику, за которым сидели теперь три носильщика. Они подняли головы. Все трое были пожилыми мужчинами.
– Wollen Sie trinken[63]? – спросил он.
Один из носильщиков кивнул и улыбнулся.
– Oui, monsier[64].
– Вы говорите по-французски?
– Oui, monsier.
– Что будете пить? Connais-vous des champagnes[65]?
– Non, monsieur[66].
– Faut les connaître[67], – сказал Джонсон. – Fräulein, – крикнул он официантке. – Мы будем пить шампанское.
– Какое предпочитаете, сэр?
– Самое лучшее, – сказал Джонсон. – Laquelle est le best[68]? – обратился он к носильщикам.
