И она потащила меня за собой в кабинет, не выпуская из рук миротворческую бутылочку газировочки. А наложивший в штаны Димон на безопасном расстоянии уморительно засеменил за нами. Мы уселись в уютные кресла, и Светлана Сергеевна кивнула своему побледневшему будто вершина Эльбруса чаду:
– Изложи нам, Дмитрий, в общих чертах, что с тобою в тот злополучный вечер случилось.
Димон заегозил так, будто каялся директору школы о своих детских проделках и дебильных проказах:
– Поверь мне, Миша, я здесь абсолютно не причём! Меня силком втянули в эту грязную и предательскую историю! Мы ведь дружим с тобой уже более девяти лет, и я разве хоть раз тебя подводил?!
– Я как-нибудь на досуге составлю список всех эпизодов, омрачивших наши дружеские взаимоотношения, – зловеще проурчал я.
– Мы шли с Ксюшей по затемнённым улицам, и она пугливо прижималась ко мне, как только нам попадались случайные прохожие, – проигнорировал поганец моё злопамятное обещание. – Но в Колхозном переулке за нами увязалась шайка развязанных, подвыпивших малолеток. После побоища на дискотеки они бузили по всей Феодосии и лишь сегодня милиция выловила последних зачинщиков беспорядков. Сначала они паскудно подшучивали над нами, а потом стали откровенно придираться с явным намерением затеять драку. Тогда я выломал из забора штакетину и угрожающе замахнулся на их главаря. И хотя сопляков было не менее десятка, они не раздумывая бросились уносить свои ноги.
– Подожди, дружок! – не смог я сдержать моего подозрения. – А какого дьявола вы попёрлись через Колхозный переулок, который был вовсе не на пути к дому Ксюши?!
– А мне-то откуда знать? – полошливо захлопал ресницами мой бывший приятель. – Я ведь понятия не имел, где она проживает. Твоя подружка более часа водила меня зигзагами по всей Феодосии. А когда мы, наконец-то, подошли к её дому, она вскрикнула так, будто узрела рогатого чёрта в своих не задёрнутых шторами окнах:
– Там кто-то есть! Я видела чей-то силуэт в окне моей спальни!
Мне пришлось войти с ней в особняк, включить внутренний свет и тщательно осмотреть все комнаты и подсобные помещения. Но так как там никого не оказалось, то я заодно и обследовал прилегающий к дому фруктовый садик. Скажу тебе честно, Миша, что хоромы её батюшки произвели на меня неизгладимое впечатление. Но когда я пожелал откланяться, Ксюха напористо потребовала, чтобы я с нею остался. Она слышала какие-то подозрительные шаги то в саду, то на чердаке, то где-то в подвале. Девушка просила меня не уходить, пока не вернётся её ушедшая на поминки какой-то бабушки тётя. Тогда я пожаловался, что у меня даже маковой росинки с утра во рту не было.
Ксюха тут же накрыла стол и угостила меня первоклассным массандровским мускателем. Эх! Каких только деликатесов не было в холодильнике её шикарной кухни! И хотя я отведал от каждого кушанья лишь по чуть-чуть, но, в конечном счёте, налопался до отвала. Потом Ксюха пошла в свою опочивальню, а я пристроился на уютном диванчике в роскошной гостиной. Но не прошло и двадцати минут, как в спальне раздался истошный, испуганный девичий вопль. Я ворвался в её комнату и заметил лежащую на кровати Ксюху, указывающую пальчиком в приоткрытое кем-то окно:
– Только что кто-то в окошко заглядывал!
Мне понадобилось всего лишь пару секунд, чтобы подпрыгнуть к окну и резко распахнуть его створки настежь. И хотя я весьма пристально всматривался в затемнённый сад, однако ничего подозрительного там так и не заметил. И тут меня сзади охватили крепкие руки, и я почувствовал, что к моей спине прижимается довольно упругая девичья грудь.
– Иди же ко мне, мой бесстрашный рыцарь, – на самое моё ухо зашептали горячие губки. – И я сторицей вознагражу тебя за решительность, преданность и отвагу.
Димон запнулся и с ужасом взглянул на меня, услышав, как заскрежетали мои зубы.
– Я всячески отнекиваться и изворачивался, памятуя, что это невеста моего лучшего друга. Но тогда Ксюха обозвала меня немощным импотентом и пообещала всем рассказать, что я ни на что стоящее не способен. Мне стало до соплей обидно и волей-неволей пришлось ей доказывать, что я всё-таки настоящий мужчина.
Ты даже не представляешь, Миша, какие угрызения совести терзали меня, после того как всё это закончилось! У меня было так скверно и мерзостно на душе, что просто-напросто жить не хотелось!
И Димон чуть было искренне не разрыдался, а я чуть было искренне ему не поверил.
3. «Ява» в обмен на красавицу.
Мне захотелось съехидствовать по этому поводу, но последующая фраза дамского обольстителя вышибла меня из седла.
– Но самое ужасающее началось потом. Не минуло и четверти часа, как Ксюха всерьёз вознамерилась ещё разок меня по достоинству наградить! Я начал бурно протестовать и заметил, что моя матушка меня заждалась и уже, наверное, жутко волнуется. Но эта нахалка только распущенно расхохоталась:
