История, которую он сочинил, чтобы отделаться от Сэта, дала сбой сразу, когда Элис Густафсон не ответила на телефонный звонок. Резервный план предусматривал звонок на его сотовый от Алтеи Саттерфилд.
— Что бы я ни говорил, миссис Саттерфилд, вы просто слушайте, — медленно втолковывал он старушке, отойдя к своему «роверу» якобы за картой. — Не говорите ничего в ответ, ни единого слова!
— Я буду слушать, дорогой, — повторила она. — Я великолепный слушатель.
— Не сомневаюсь. Значит так, через пять минут вы позвоните мне на сотовый.
— Номер, который передо мной?
— Совершенно верно. Как там Пинкус?
— О, с ним все в порядке, дорогой. Всего несколько часов назад он...
— Отлично, миссис Саттерфилд. Позвоните мне точно через пять минут. Время пошло!
Представление, которое устроил Бен, когда Алтея Саттерфилд слушала его в Чикаго, а Сэт Степански — в кабинке бара, было достойно Оскара. К концу разговора стюард уже не сомневался, что шеф Бена связался с клиенткой в уайтстоуновской лаборатории и организовал деловую встречу для них двоих в доме женщины в Пулман-хиллс в десяти милях к востоку от Фейдимена. Хитрость заключалась в том, чтобы с этого момента и до той минуты, пока Бен не будет готов, не попасться на глаза Степански, который мог колесить по городу.
— Я зарегистрируюсь в «Кволити инн», когда вернусь, — пообещал Бен, во время расставания перед входом в бар «У Чарли». — Сохрани свой аппетит, и мы хорошо пообедаем, если ты не против.
Было почти восемь вечера, когда Каллахэн подъехал к мотелю и подобрал своего нового приятеля. Решительность Бена уменьшалась с каждой минутой. Без четверти десять, в то время, как город уже готовился ко сну, они прикончили свои стейки размером с ладонь в баре под названием «Родео гриль» и направились к «роверу», стоявшему на почти пустой стоянке.
— Пока не наступила ночь, — сказал Бен, который все это время старался выкачать из Сэта максимум полезной информации, — я тебе хочу кое-что показать.
Они ехали на север почти двадцать минут. Имелись некоторые признаки того, что Фейдимен будет расширяться именно в этом направлении, но на это уйдут годы, а может быть и десятилетия, пока цивилизация доберется сюда. Если у Степански и появилось какое-то любопытство относительно того, куда они направляются, то пять кружек пива и солидный ужин удерживали его от того, чтобы заострить на этом внимание.
Наконец Бен свернул на подъездную дорогу к хранилищу складского оборудования, первому из тех, мимо которых он проезжал по дороге из Оклахомы. Неоновая вывеска не горела, окна небольшого офиса были темными.
— Что тут такое? — спросил Степански, не слишком обращая внимание на человека, с которым провел большую часть дня.
Они проследовали мимо одного ряда каких-то стальных конструкций, потом подъехали ко второму. Там Бен остановился.
— Послушай, Сэт, — начал он, — нам надо поговорить.
— Какого черта ты?..
Стюард запнулся на полуслове, когда осознал, что новый знакомый небрежным жестом направил ствол прямо ему между глаз.
Если я прав, то некоторые профессора ошибаются, заявляя, будто в душе у человека нет знаний, и они их туда вкладывают, вроде того, как вложили бы в слепые глаза зрение.
Хотя ее место и находилось в бизнес-классе, полет до Рио не был для Натали в удовольствие. Три или даже четыре раза в ее мысли вторгались видения. Поездка на такси из аэропорта, лачуги — мать сказала, что они называются фавелы, — нападение, стрельба... Казалось, нет разницы в том, спит она или нет, — разворачивавшееся действие снова кромсало ее память. Оно было то ясное и всепоглощающее, то смутное и неопределенное, скорее плохая игра воображения, чем ужасные воспоминания.
Один раз она даже проснулась, хватая ртом воздух и ощущая испарину на лбу и над верхней губой.
— С вами все в порядке? — участливо спросил сидевший рядом пожилой бразилец.
Он оказался общительным вдовцом, учителем на пенсии, возвращавшимся домой из Штатов, где навещал детей и внуков, и довольно прилично говорил по-английски.
— Да, все нормально, — ответила она. — Просто последствия болезни.
— Вот, посмотрите, — сказал бразилец, протягивая ей листок с распечаткой электронной почты. — Это мне дал сын в Ворчестере. Вы, наверное, знаете, что нас, жителей Рио-де-Жанейро, называют «кариока». Это написал один юморист-кариока, репортер, для отличного издания: «Путеводитель по Бразилии для грин го».
Насмешливо-ироничный текст был бы, наверное, в самом деле смешным, если бы Нат читала его при других обстоятельствах. Но сейчас он вряд ли мог помочь ей справиться с «последствиями болезни».
«Уличная торговля в центре города — зрелище захватывающее, похожее на нерест лосося на Юконе».
