Двое профессиональных телохранителей добровольно соглашаются помочь молодой красавице Рейчел Стоун вырваться из плена ее деспотичного мужа — злобного тирана Пападрополиса, готового отдать чуть ли не все свое громадное состояние ради возвращения беглянки. Вооруженные стычки с личной гвардией греческого магната, смертельные схватки с американской мафией, а затем и с ее японской «сестрой» — якудза — и не менее опасное противоборство проискам политических интриганов ввергают обоих героев в бурлящий водоворот беспрецедентного коварства и подлого предательства, изощренных убийств и хитроумных ловушек, заманчивых соблазнов и страстной любви. Никогда еще главным героям романа «Пятая профессия» не доводилось переживать такого накала борьбы, требующей от них не только мужества, но также взаимного доверия и поддержки.
— Не понимаю, — сказала Алиса. — У меня все в голове перепуталось.
— Когда живешь не в ту сторону, это бывает, — сочувственно сказала Королева. — Сначала обычно немножко кружится голова, но зато…
— Как это жить не в ту сторону?! — ошеломленно повторила Алиса. — Ни о чем подобном я никогда не слыхала!
— …но зато в этом есть свое преимущество — начинаешь помнить и то, что уже было, и то, чего еще не было.
— Я не могу помнить то, чего еще не было, — сказала Алиса. — Я помню только то, что уже было.
— Довольно убогая память, — заметила Королева.
Путь самурая означает безоговорочную готовность принять смерть за своего господина.
Появление профессии, которой посвятил себя Савидж, не обусловлено каким-то одним историческим событием. Первые смутные упоминания о ней содержатся в старинных хрониках. Если говорить о формировании человеческого общества, то сначала появились охотники, затем — земледельцы, а вместе с ними — примитивный обмен и, как следствие, — проститутки и политики. Существуют разные мнения по поводу очередности зарождения этих четырех профессий, однако то, что именно они были первыми, ни у кого сомнений не вызывает.
Став обладателем той или иной собственности, человек вынужден был заботиться о ее защите. Тогда-то и появилась на свет савиджская — пятая — профессия. И хотя ее появление не было зафиксировано в каком-либо официальном документе, два описанных ниже события свидетельствуют о том, что она возникла в далеком прошлом.
Когда четыреста лет спустя после Рождества Христова англосаксы завоевали Британию, они принесли с собой германский кодекс абсолютного повиновения своему военачальнику. Кодекс обязывал вассалов или comitatus всеми средствами защищать своего вождя, а если потребуется, отдать за него жизнь. Одним из блестящих примеров подобного рода вассальной преданности является сражение на берегу реки Блэкуотер возле города Малдона в Эссексе в 991 году.
Скандинавские пираты, постоянно совершавшие набеги на побережье, обосновались на острове, который во время отлива соединялся с берегом узкой тропой. Местный британский военачальник, Биртнот, привел преданных ему comitatus к этой тропе и приказал викингам не двигаться с места. Враг, однако, бросил ему вызов.
Засверкали мечи. Песчаную тропу оросила кровь. В разгар сражения один из молодых солдат Биртнота струсил и обратился в бегство. Другие же, приняв беглеца за Биртнота, последовали за ним. Остались на поле брани только сам Биртнот и его телохранители.
В Биртнота угодил дротик. Он вытащил его и заколол им своего противника. Меч одного викинга отрубил его правую руку. Беззащитный теперь, он не мог более сопротивляться и был рассечен противником на куски. И хотя Биртнота более не было в живых, верные ему comitatus продолжали стоять насмерть. Продолжали защищать его труп, мстить за его смерть. Они противостояли противнику с еще большим упорством, проявляя при этом чудеса доблести. Смерть их была мучительной, но тем не менее радостной, потому что они не нарушили кодекса верности.
Подлинный англосакский документ той поры, описывающий их героическую гибель, завершается таким абзацем:
«Годрик то и дело бросал копья, целясь их острием в викингов. Он шел впереди своего войска, храбро разя врага, пока не пал в бою. Он не был похож на того Годрика, который бежал с поля брани».
Эти двое Годриков олицетворяют главную сложность или противоречивость профессии Савиджа. С одной стороны, защита своего вождя и господина была священным долгом comitatus, но, с другой стороны, возникал вопрос: если дело совершенно безнадежно, если вождь мертв, должен ли телохранитель защищать самого себя, свою жизнь? Всякий раз, когда Савидж размышлял над этой моральной проблемой, он неизменно вспоминал Акиру и исторический факт из области совершенно иных традиций, прекрасно иллюстрирующий особенности пятой, и самой благородной, профессии.
