– Ага, разбежалась! Ты словами убить можешь! – прохрипела Джинкс. – Ты свои словеса людям в глотки запихиваешь. Ты и жену свою задушил, ты ее на веревке из словес вздернул, а веревка на дереве познания болталась. Словоблудник! Ты слова не только изо рта изрыгаешь, а еще кое из чего! Они у тебя липкие, через них можно сифилис подцепить. Они убивают тайными смыслами и ложью. Ложью! Ложью!
– Твоя ненависть ко мне понятна, Джинкс. Только имей в виду – нож проблемы не решит. Нож – не ответ.
– Значит, нож – вопрос. Острие правды.
Джинкс кромсала и резала, полоснула ножом по груди Эша, окровянила его пальцы, и он выронил подушку. И вдруг, неожиданно, перестал пятиться и бросился на Джинкс. Она успела ранить его в плечо, ткнула дважды, и только после этого Эш вырубил ее ударом в ухо и надавил коленом на запястье, заставив выпустить нож. И впился пальцами Джинкс в горло.
– Тварь! – рычал Эш. – Сама нарвалась! Тебе не жить! Да ты и не живешь! Тебя вообще не существует! Ты – кошмар из ада!
Боли не было, только пальцы Эша давили на горло, и голова кружилась от удушья. Свет померк, лицо, склоненное над Джинкс, расплылось. Чтобы не умереть, ей придется покинуть захваченное тело. Пускай умирает Салли. Пускай Эш ее задушит, а когда она сдохнет, Джинкс будет свободна, а Эш так истерзается, что покончит с собой.
Вдруг хватка на горле ослабла, и до слуха Джинкс донеслись слова:
– Боже, что я делаю?
Ничего, думала Джинкс, покидая тело Салли. Это не победа Эша. Это отсрочка. Джинкс теперь достаточно сильна, чтобы в любую секунду взять реванш, причем на такое время, на какое пожелает.
Ибо только Джинкс ведомо, что скрывает мрак…
Я очнулась в больничной палате, распятая на койке, пристегнутая ремнями за лодыжки и запястья. Воняло мочой; от вони меня затошнило. В глаза бил свет электрической лампочки, что болталась под потолком в единственном числе и без плафона. Сквозь зарешеченные окна я видела: на улице идет снег.
Я попыталась крикнуть. В горле пересохло, и вместо зова получился хрип простуженной вороны. В замочной скважине повернулся ключ. Почти бесшумно, в туфлях, подбитых войлоком, вошла медсестра с подносом, со связкой ключей на поясе. Моя старая знакомая – Фентон.
– Тише, Джинкс. Видишь, я тебе поесть принесла. Только сразу предупреждаю: будешь плеваться едой – через трубку накормлю. Вот прямо в глотку тебе трубку вставлю, и попробуй тогда плюнь.
Спокойно, сказала я себе; нужно выяснить, что произошло. Похоже, тут имеет место ошибочное опознание. Сестра Фентон явно меня с кем-то путает.
– Джинкс, ты все поняла? – спросила Фентон. В голосе слышалась угроза.
Я кивнула.
– Как шелковая буду, миссис Фентон.
У нее брови прямо взлетели.
– Ничего себе, какая перемена!
– Простите, что я причинила вам столько хлопот и неприятностей, миссис Фентон.
В полном замешательстве она уставилась на меня.
– Ну-ка, детка, как тебя зовут, а?
– Салли Портер.
Взгляд сестры Фентон сразу потеплел.
– Ну слава богу! Давно мы этого ждали. С возвращением, Салли Портер. Пойду позвоню доктору Эшу. Он велел известить его, как только вы придете в себя.
– Может, развяжете меня, сестра?
– Потерпите еще минутку. Я мигом сбегаю к телефону и вернусь. Обиходим вас как следует.
Она ушла и действительно скоро вернулась, но в компании языкатой Даффи, украшенной парой-тройкой пластырей.
– Эта дрянь притворяется, Фентон. Вот попомни мое слово, – бурчала Даффи.
– Не волнуйся, Даффи, это совсем другая женщина, – убеждала сестра Фентон.
– Все равно не верю в мультяшек. Доктор Джекилл и мистер Хайд – они из книжки, в жизни такого не бывает. Понапридумывали диагнозов. Вот пусть эта мерзавка только попробует снова руки распустить – так ее разукрашу, на всю жизнь шрамы останутся. А что? Ей можно, а мне нельзя? Слышишь, Фентон? Да погоди ты ее развязывать, хоть Эша дождись! Фентон!
Сестра Фентон расстегнула ремень, державший мою левую ногу, и Даффи отпрянула, вероятно, уверенная, что я сейчас ее лягну. Видя, что я лежу тихо, она прошипела:
– Ишь, бестия, наловчилась притворяться.
– Доктор Эш распорядился освободить ее, как только она назовется Салли. Давай, Даффи, помоги мне.
– Простите, сестра Даффи, что нанесла вам телесные повреждения. Я ничего не помню. Мне стыдно.
К тому времени, как Даффи расстегнула ремни на моих запястьях, явился Роджер. Увидев его, я заплакала.
– Успокойтесь, Салли. То есть поплачьте. Слезы снимут напряжение. Вы пережили истинный кошмар. Но вы снова с нами, и это главное.
– Что произошло, Роджер? Мы были вдвоем, а потом…
Роджер жестом велел Даффи выйти за дверь, а Фентон разрешил остаться.
– Сейчас сестра Фентон поможет вам принять душ и одеться, а потом проводит ко мне в кабинет. Там мы обо всем поговорим, Салли.
– Роджер, что со мной произошло?
Он всмотрелся мне в глаза.
– Мы с вами, Салли, совершили ошибку. Долгое время вы были как во сне. Я все объясню – потом, в кабинете. И покажу вам видеозапись. Вам пора увидеть все своими глазами.
