И вот Салли завязывает поясок новенького розового банного халата и слышит какие-то шумы из гостиной. Пугается, конечно. Выглядывает, видит Тодда с бокалом в одной руке и телевизионным пультом – в другой.
– Решил похозяйничать, – объясняет Тодд. – Надеюсь, вас покажут в вечерних новостях.
Салли медленно-медленно идет к нему, тянет время, соображает, о чем это он толкует и с какой стати ее будут показывать по телевизору.
– Почему вы так думаете?
– А помните, сколько кинокамер было на ипподроме?
Салли опешила.
– Что вы вообще делаете в моей квартире? И при чем здесь ипподром?
– Нет, только не это! – Тодд поставил бокал и приготовился ретироваться. Задом стал пятиться в прихожую. – В кого она теперь перевоплотилась?
Салли смотрела строго.
– Не знаю, что за игру вы затеяли, Тодд. Я целый день дома провела.
– Целый день? А это как вы объясните? – И Тодд указал на телеэкран.
– …на нью-йоркском ипподроме, – вещал диктор, – прошли рысистые бега. Как обычно, зрителей развлекала всеобщая любимица Бетти Уинз, которая сегодня была в ударе.
У Салли чуть глаза не выскочили, когда она увидела в телевизоре саму себя.
– Боже!
– Если вы целый день дома провели, это тогда кто?
– Я… – выдохнула Салли. – Но я ничего не помню…
Она смотрела, как зажигает на платформе Белла, как виляет бедрами, поет и непристойно шутит. По щекам Салли катились слезы.
– Это не я. Этого не может быть. Я не такая. Я ничего не помню.
Тодд попытался ее успокоить, но она отшатнулась.
– Не трогайте меня! Я должна подумать. Мне нужно остаться одной и все взвесить.
– Будь по-вашему, я уйду. Но вы уверены, что вам не нужна помощь? И вот еще что: я люблю вас, Салли. Помните об этом.
Заперев за Тоддом дверь, Салли выключила телевизор и долго таращилась в пустой экран.
Больше она уже не могла отрицать диагноз. Она видела все своими глазами.
Тишина была жуткая, а Салли так мучилась, что мне стало ее жаль. Ведь если разобраться, с нее сорвали маску, за которой она благополучно пряталась. И вот она будто смотрит в зеркало – и видит все, что происходило в течение долгих лет во время ее провалов. Салли думала, ее злые люди обвиняют чуть ли не во всех смертных грехах, лгуньей называют, наказывают, за спиной перешептываются, пальцем у виска крутят. А тут выясняется, что все обвинения – заслуженные! Она и вправду творила бог знает что!
– Я жить теперь не хочу!
Возглас, а точнее, вой вырвался из самого сердца Салли.
И тут же неизвестный голос ответил:
– Ты должна жить!
– Кто это говорит? Чей это голос? Ты что – один из моих альтеров?
– Нет. Я за тобой присматриваю.
– Я страдаю расщеплением личности. Я ненормальная. Я хочу умереть!
– Теперь, когда ты знаешь правду, ты сможешь вылечиться. Не сдавайся.
– Сил нет терпеть этот ужас! Дай мне умереть!
Салли схватила стакан, шарахнула об столешницу и осколком принялась пилить себе запястье.
– Ты видела Беллу, – вновь зазвучал голос. – Тебе известна правда. Скоро ты признаешь также и остальных своих альтеров – не только разумом, но и чувствами. Расскажи обо всем доктору Эшу. Лечение отныне пойдет ускоренными темпами.
Салли потеряла сознание.
Не представляю, чей это был голос. Может, мы все рехнулись.
В пятницу Салли честно все выложила Роджеру Эшу. Тот расстроился.
– Я планировал столкнуть вас с вашими альтерами. Но я хотел сам при этом присутствовать. Ваше осознание правды должно было произойти при мне, под моим наблюдением. Кто мог подумать, что собственного альтера вы увидите по телевизору!
– Я хотела умереть, доктор. Никогда в жизни мне не было так плохо.
– Знаю, знаю, это очень болезненный опыт. Вы сделали первый шаг на пути к исцелению, сломали первый выстроенный вами барьер – барьер отрицания самого факта болезни. Зато теперь, когда вы на эмоциональном уровне приняли всех ваших альтеров, вы сможете двигаться к нормальной жизни вполне осмысленно. Как только вы и ваши альтеры научитесь считаться друг с другом, основная опасность минует. В чем она заключается? В том, что никто из вас не представляет, чем заняты остальные.
– Простите, что пыталась убить себя.
Роджер несколько секунд пытливо смотрел на Салли. Затем произнес веско, подавшись к ней, приблизив лицо к ее лицу:
– Это меня крайне беспокоит.
– Я больше не буду.
– Сейчас, Салли, ваша психика очень неустойчива. Вы подвергаетесь опасности. Вам следует лечь в больницу. Ненадолго. До тех пор, пока не будет выстроено взаимопонимание между вами и вашими альтерами.
Салли чуть не задохнулась.
– Лечь в больницу? Зачем? Я не сумасшедшая. Вы сами говорили, что я не сумасшедшая!
– Говорил и сейчас повторю. Просто следующий шаг к исцелению будет решающим, и для вашей же пользы необходимо, чтобы вы находились под наблюдением специалистов двадцать четыре часа в сутки. Сами подумайте, вдруг вас снова постигнет провал?
Салли качала головой и хмурилась.
– У меня всю жизнь провалы, и ничего. Никто меня в больницу не укладывал. Вы что-то хотите со мной сделать, да?
Роджер взял ее за руки, заглянул в глаза.
