С высоты десятого этажа отеля «Хивелиус» открывается впечатляющий вид на древний польской город, несколько раз, в силу сложных политических обстоятельств, из Гданьска превращавшийся в немецкий «свободный город Данциг». У меня даже монета есть такая, добытая в тот замечательный лов рыбным сачком на берегу реки Прегель из сопящей, булькающей, рычащей трубы, выбрасывающей грязный речной ил. Да, какой вид! Острые, кажущиеся сейчас черными черепичные крыши, красные угловатые стены, башни, шпили. С моря подул теплый, занесенный с Гольфстрима ветер, снег слинял с крыш, и они обнажились своей чешуей. Еще нет и восьми, а уже почти темно, уже зажигаются фонари, освещающие узенькие улочки и красные, старинного кирпича фасады зданий. Поближе к «Хивелиусу» виднеется огромная крыша «морского» костела св. Бригитты, чуть дальше возвышается, как скала в бурлящем, вставшем острыми волнами море, костел Девы Марии, и еще чуть вглубь — тонкая, изящная башня магистрата, а если взглянуть влево, то можно увидеть корпуса, краны, трубы и здания верфи имени Ленина, колыбели «Солидарности», и чуть ближе — три огромных, стянутых цепями креста-якоря, поставленных на месте гибели рабочих верфи во время разгона одной из демонстраций.
Но где же Марек? Черт знает что! Ждать? Или уезжать? «В последний год войны самые большие задачи выпали на долю военно-морского флота на Балтийском море. Морские операции определялись здесь обстановкой на суше. В отдаленных от берега районах русские продвигались всегда быстрее, чем на побережье, отрезая отдельные участки фронта, которые флоту приходилось затем снабжать, а также эвакуировать… — Устроившись в кресле у окна, я читаю очерк Калининградского литератора Виктора Геманова „Подвиг, равного которому нет“ о подводной лодке С-13, которой командовал Александр Маринеско, потопивший лайнер „Вильгельм Густлов“. — 20 января в ставке Гитлера состоялось совещание. Его решением было: в кратчайший срок собрать в Данциге максимальное количество транспортных судов, погрузить на них наиболее ценные кадры и в охранении военных кораблей перевезти их в западные порты Европы. Как потом выяснилось, была и вторая сторона этого решения, тщательно скрываемая даже от представителей армейского командования. Но об этом — позже. Во исполнение приказа Ставки уже через четыре дня в порту Данцига началась погрузка… Причальная линия опоясана двойной цепью солдат. Возле огромного теплохода „Вильгельм Густлов“ охраны еще больше. К его трапам сплошным потоком идут легковые машины. Из них выходят фюреры разных рангов, генералы и офицеры. Прибывают затянутые в черные кожаные пальто крейсляйтеры Восточной Пруссии и Померании. За каждым солдаты несут чемоданы, ящики, тюки. Наверняка там „боевые трофеи“ — картины, золотые украшения, драгоценные камни, меха и фарфоровые сервизы…»
Звонок телефона. Марек? Снимаю трубку.
— Вечур добры, — слышится в трубке приятный женский голос. — Пан русский желает сегодня приятно провести вечур? Пан слышит, да?
— Да-да, пан слышит. Что вы предлагаете?
— Пан первый раз в Гданьске?
— Нет, не первый, я уже бывал тут.
— Но пан, видимо, еще не знает, что в нашем отеле, внизу, с ночи работает секс-шоу-бар, где пан может с интересом провести время. Администрация и артисты бара будут рады видеть вас! Прошу бардзо вас до нас гостювать…
Ту-ту-ту… Неужели и сегодня Марек не появится? «Прибывают затянутые в черные кожаные пальто крейсляйтеры Восточной Пруссии и Померании». Это Виктор Геманов просто придумал или где-то нашел об этом? Эрих Кох был очень дружен с гауляйтером Померании, но враждовал с партийными комиссарами Данцига. Если он сюда приезжал, то зачем? Отправлял свои личные вещи? Или — Янтарную комнату?.. «Уже на второй день в двух- и четырехместные каюты стали подселять дополнительных пассажиров. Приходилось урезать удобства больших господ. Что поделаешь?
Слишком много оказалось желающих бежать. Им пришлось располагаться в театральном и гимнастическом залах, кинозале и зимнем саду, в выгородках шестой и девятой палуб, в трюмах, коридорах, в осушенном плавательном бассейне и на верхней палубе. Погрузка не прекращалась ни на минуту… на борт лайнера было принято намного больше пассажиров, чем предусмотрено тактико-техническими условиями, это уже нарушение, грозящее остойчивости и непотопляемости судна…»
Вздрагиваю от телефонного звонка. Срываю трубку.
— Алло, я слушаю.
— Юрий, это Ханна, как вы насчет ужина? Цо вы на то?
— Ханна, спасибо, милая. Жду одного человека.
