Истребительная авиация непрерывным патрулированием, со сменой патрулей в воздухе и наращиванием сил над полем боя, прикрывала боевые порядки частей и соединений 53-й армии и группы генерала Плиева в районе Дыола, Сокодор, Бекешчаба. Истребители вели также разведку передвижения войск и железнодорожного транспорта противника и его аэродромов в районе Бекешчаба, Мезетур, Сарваш, Сегед, Клуж, Кикинда. Методом дежурства на земле истребительная авиация прикрывала наши наземные войска в районе Турда и свой аэроузел.
Противник оказывал упорное сопротивление в районе Бекешчаба, Бекеш, Мезе-Берень, Орошхаза. Более ста штурмовиков нанесли небольшими группами бомбоштурмовые удары по скоплениям живой силы, артиллерийским батареям и танкам в опорных пунктах и помогли наземным войскам к вечеру занять эти города и железнодорожные станции. Боевые итоги дня показали, что летчики-штурмовики научились работать с большим напряжением.
Возросшее мастерство, самоотверженность и выносливость показали экипажи 1-й эскадрильи 188-го гвардейского штурмового авиаполка под командованием гвардии капитана В. С. Палагина. Его восьмерка успешно бомбила и штурмовала оборонявшегося противника, затем летчики эскадрильи нанесли точный бомбоштурмовой удар по вражеской автоколонне, содействуя наземным войскам в преследовании противника. За день штурмовики выполнили по четыре боевых вылета, нанеся большой урон гитлеровцам.
Семерка штурмовиков из 132-го гвардейского авиаполка под командованием гвардии старшего лейтенанта Е. В. Протасова в сопровождении четверки истребителей обнаружила на станции Орошхаза 2 железнодорожных эшелона и 50 автомашин на дороге в двух километрах западнее Орошхазы. Перестроив группу в боевой порядок "круг", Протасов и его ведомые с планирования разбомбили и обстреляли эшелон. На станции было отмечено несколько взрывов.
Вот свидетельство участника воздушных сражений в небе Венгрии дважды Героя Советского Союза генерал-лейтенанта авиации в отставке Г. Т. Берегового, в то время гвардии капитана, командира эскадрильи 90-го гвардейского штурмового авиаполка 4-й гвардейской штурмовой авиадивизии: "Однажды, - вспоминал он, мы получили задание накрыть один из вражеских аэродромов подскока, расположенный вблизи венгерского города Мишкольц. Обычно основной аэродром со всей его вспомогательной техникой и обслуживающим персоналом размещают в местности, достаточно удаленной от передовой. Делается это для того, чтобы максимально его обезопасить. Аэродром подскока, наоборот, устраивают вблизи линии фронта, куда самолеты прилетают - "подскакивают" лишь на время активных боевых действий. Кончили - и назад, на основную базу. А на аэродроме подскока остаются только цистерны с горючим и немного боеприпасов. Вот такой аэродром конечно, в момент, когда он не пустует, а полон немцев, - нам и предстояло накрыть.
Вылетели двумя девятками. Одну вел я, другую - Виктор Кумсков. Не знаю, кто здесь прохлопал (разведка или еще кто-на войне случается всякое), только аэродром, когда мы на него вышли, оказался пустым. Что делать! Не возвращаться же ни с чем! Тем более что по соседству с аэродромом крупная железнодорожная станция, битком забитая военными эшелонами.
- Шарахнем? - спрашивает Кумсков.
- Обязательно! - отвечаю я. - Только держать ухо востро! И аэродром, и станция наверняка защищены зенитным огнем.
Удар по станции застал фашистов врасплох. Зенитки начали бить, только когда мы уже выходили из пикирования. Слева от меня горы прорезала глубокая расщелина, подходы к которой конечно же были пристреляны немцами; справа лежала долина, откуда били вражеские зенитки. Я тогда сделал правый доворот прямо на долину, да еще с резким снижением, - упал, образно говоря, на стволы зениток противника. И когда сбитые с толку немцы перенесли заградительный огонь вперед по траектории моего предполагаемого курса, быстро отдал команду:
- Всем круто влево!
Девятка вслед за мной повторила маневр, и мы, целые и невредимые, оказались в спасительной расщелине. Девятка Кумскова ушла в противоположную сторону.
Конечно, повернуть в долину, на стволы бьющих по тебе зениток было страшновато: страх, если бы ему поддаться, направил бы прямиком на расщелину. Враг именно этого от нас и ждал, и в пристрелянном пространстве от станции до расщелины нашли бы гибель многие экипажи. А вот того, что, разделавшись с их эшелонами мы вновь повернем к ним в тыл, в ощетинившуюся стволами зенитных батарей долину, противник ожидать никак не мог. Нам же перспектива оказаться в дураках да в придачу еще рисковать быть сбитыми придала дерзости. Обе девятки, отвернув после пикирования не к расщелине, а прямо на врага, сделали не то, чего ожидал враг, а именно то, что и нужно было в данной ситуации сделать"{3}.