Заправка встретила их полной темнотой – если б не всезнающий Слава, ее б никто и не заметил.
– Странно, – он притормозил, надеясь все-таки разглядеть признаки жизни, – сколько раз заправлялся тут ночью… Юль, ну, что решаешь? Едем дальше или останешься? Учти, следующая будет километров через семьдесят, почти под Белгородом.
– Так далеко? – испугалась Юля.
– Есть ближе, но ночью они, точно, не работают.
– А как я оттуда доберусь?.. – при этом она подумала, что все равно так будет лучше, чем сидеть одной, посреди леса на закрытой по непонятной причине АЗС.
– Тут два варианта, – продолжал рассуждать Слава, – либо заправщица заболела, либо бензин кончился. Если заправщица, то утром придет другая смена, а, вот, если бензин?.. Но это вряд ли – сюда, насколько я знаю, регулярно привозят.
– Мы остаемся, – сказал Борис.
Юля решила, что ослышалась, но Славе фраза тоже показалась странной.
– «Мы» – это значит, вы вместе? – уточнил он.
– Ну, не бросать же девушку одну в чистом поле? А мне спешить некуда – завтра поймаю другую попутку, и все дела.
– Не скажу, что вы оба психи, но веселые ребята, это точно, – заключил Слава, скептически качая головой.
Юля сидела совершенно обалдевшая, и очнулась только когда Борис, вытащив со «спалки» сумку, перегнулся через ее колени и открыл дверь.
– Выходим, – сказал он, – конечная станция.
Юля молча выпрыгнула из кабины; услышала, как Борис захлопнул дверь. МАЗ взревел и обдав обоих жарким вонючим облаком, пополз дальше, натужно набирая ход.
– Пойдем, глянем, что там случилось, – бросив сумку на плечо, Борис направился к зданию.
Шорох шагов в ночи, будто дышавшей теплом и романтикой; безжизненное стеклянное строение; случайный попутчик, который мог оказаться, кем угодно… Юля подумала, что так начинается большинство триллеров, и сейчас им предстоит встреча с дьяволом, явившимся, то ли из прошлого, то ли из будущего. Будет море крови, а в конце… здесь сюжеты рознились, в зависимости от настроения режиссера.
Однако все оказалось намного прозаичнее. Над окошком кассы белел листок, и когда Борис осветил его зажигалкой, Юля прочитала отпечатанные на принтере строчки: «АЗС временно работает с 7.00 до 24.00».
– До открытия… – Борис посмотрел на часы, – три часа. Но главное, бензин есть, – в его голосе чувствовалось облегчение. Видимо, при виде мертвой станции ему приходили мысли, аналогичные Юлиным.
Он бросил на порожки сумку и уселся, достав сигарету.
– Тебе не холодно?
– Нет, – Юля тоже села, радуясь, что на ней старые джинсы и майка, а не платье; тоже закурила, бездумно вглядываясь в темноту, обрывавшую перспективу перед самым ее носом. Даже не верилось, что через пару часов робкий свет, возникнув на востоке, начнет разрастаться, постепенно возвращая миру знакомые очертания, оживляя из небытия краски и звуки.
– Зачем же ты искала меня? – Борис повернулся к девушке.
– Сама не знаю, – произнеся эту абстрактную фразу, Юля подумала, что, наверное, лучше все рассказать, положив конец этой странной истории, а завтра заправиться и к обеду предстать перед Пашей с покаянием.
– Слава пытался объяснять… – Бориса явно не устроил ответ, – но я не могу вспомнить, чтоб у нас были хоть какие-то отношения. Ты красивая, смелая, но я тебя не знаю.
– Похоже, тебя я тоже не знаю, – однако мысль об отношениях выглядела новой и интересной, впервые заставив подумать о «человеке-сне», как о мужчине.
– Несколько лет назад… – начала она и тут же поняла, что начала не с того, – ты веришь снам?
– Я не вижу их, – Борис выбросил докуренную сигарету.
– Так не бывает. Я где-то читала, что сон обязательно состоит из двух стадий – глубокий сон, когда мозг отключается полностью, и кратковременной, когда и возникают сны. Эта, вторая, стадия длится всего минуты, поэтому многие сны не запоминаются, но видят их все.
– Может быть. И что там, в твоих снах?
– К сожалению, конкретики я мало помню, но там постоянно фигурирует человек, очень похожий на тебя. Не знаю, как объяснить… это, вроде, внутренняя память… нет, теперь я понимаю, что это не ты!..
– И чем вы занимаетесь с тем человеком? Ну, во сне.
– Разговариваем. Не знаю о чем и на каком языке, но у меня осталось ощущение голоса и такое обволакивающее чувство благости, что ли.…
– Со мной так никогда не было. Хотя хотелось бы, – Борис усмехнулся, – понимаешь, я писатель…
– Правда?!.. – Юля никогда не общалась с писателями.
– Если честно, я не издал еще ни одной книги, но пишу.
Юля подумала, что для начинающего автора он староват (в этой роли ей почему-то виделся розовощекий юноша, декламирующий стихи в школьном актовом зале), но, с другой стороны, неизвестно, когда к кому прилетает Муза. Возможно, через много лет окажется, что он – гений, не понятый при жизни; ведь бывало ж такое в истории.
– И о чем ты пишешь? – спросила она, решив, что, если это окажутся детективы или фантастика, то не только сейчас, но и через много лет он не будет никому нужен.
– О жизни, о людях, о природе… короче, о том, как все в этом мире сосуществует; о Боге, который живет в каждом из нас… в общем, это ближе к философии, чем к беллетристике.
– Интересно, – сказала Юля, подумав при этом, что вряд ли осилит книгу с одними философскими рассуждениями.
– Понимаешь, я не знаю, откуда это убеждение, но мне кажется, что понятие Бога гораздо шире, чем преподносят канонические религии… ну, хотя бы потому, что этих религий слишком много. Я, конечно, не богослов и не владею вопросом в совершенстве, но посуди сама: как Иисус, Аллах, Будда и все прочие уживаются на небе? Они ж должны тогда как-то общаться, но об этом нигде ничего не сказано. А если считать их одним богом, имеющим у разных народов разные имена – сейчас это модная теория, то почему у них разные истории, разные ритуалы?.. Да вообще все разное!
Юля, никогда не забивавшая голову подобной ерундой, вдруг вспомнила, как только что, совершенно неосознанно, обращалась к Богу, как к последней инстанции, и получается – неизвестно еще, что привело в нужное место и в нужное время именно Славину фуру, а не какую-нибудь другую. Но сформулировать все это она не смогла, поэтому спросила:
– И что?
– Вот я и хотел бы понять, что.
– Понял?
– Пожалуй, нет. Но лично мне кажется, что Бог везде – он не имеет конкретного обличья, а рассеян среди всего живого…
– А что тогда на небе? – собственно, Юлю не особо волновало местонахождение Бога, но требовалось скоротать время, а самой ей рассказать было не о чем.
– Не знаю, – Борис вздохнул, – может, совсем ничего, кроме звезд и планет… но уж рая там нет, точно! Весь наш рай, а вместе с ним и ад, находятся здесь, на земле.
– Значит, умирая мы никуда не попадаем, а, типа, исчезаем?
– Почему? Искра божья, которая есть в каждом, не может исчезнуть. Думаю, она просто переходит в другую оболочку.
– …но если туп, как дерево, родишься баобабом, и будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь… – процитировала Юля.
– Возможно, и так….
Вдали появились яркие точки фар. Приближаясь, они выхватили из темноты фрагменты леса, похожие на театральные декорации, и вдруг Юля увидела первого «актера».
Животное вышло на обочину и остановилось, пропуская машину. Та промчалась мимо, будто опустив за собой занавес, и Юле показалось, что стало еще темнее, чем прежде.
– Ты видел его? – она сжала руку Бориса.
– Кого?
В ответ послышалось рычание. Когда появились очередные фары, стало видно, что животное не одно – это была целая стая, но не волков, а собак самых разным пород, и они, оказывается, подошли уже совсем близко.
– Я боюсь… я читала, что они нападают на людей.
Один из псов, в роду которого явно преобладали овчарки, отделился от стаи, но тут снова стало темно. Борис поспешно щелкнул зажигалкой, и зверь остановился всего в паре шагов, страшно морща нос; из оскаленной пасти струйкой потянулась слюна, шерсть на загривке поднялась.
– Не двигайся, – прошептал Борис.
– Мамочка… – Юля впилась ногтями в его руку.
– Ничего не бойся.
Юля увидела, что человек и собака, не мигая, смотрят друг на друга.
Облегченно вздохнув, Борис сунул зажигалку в карман.
– Прости, – Юля разжала онемевшие пальцы, – я тебя, кажется, оцарапала. А как это у тебя получилось?
– Я сказал им, что лучше разойтись миром.
– Я серьезно, – обиделась Юля.
– И я серьезно. Я отыскал в нем ту самую божью искру, несущую добро и любовь, и пес меня понял.
– Это, типа, согласно твоей теории?
– Ну, какой теории?.. – Борис усмехнулся, – просто я думаю, что мир устроен именно так. Ты вся дрожишь…
– Это от страха. Сейчас пройдет.
Борис обнял девушку, и Юля почувствовала, что остатки страха испарились; всего секунду назад она собиралась спросить, что будет, если стая вернется, но теперь вопрос показался глупым – если они и вернутся, то только для того, чтоб улечься у их ног. И, вообще, это самая замечательная ночь в ее жизни! Темнота, из пристанища миллиона опасностей, вдруг превратилась в огромное одеяло, как в детстве укрывающее от всех невзгод…
Так они и просидели молча, пока на горизонте не возникло едва заметное свечение, которое тут же отразилось в облаках, сделав их призрачно-розовыми; потом обозначился контур леса, а над полем, простиравшимся вокруг заправки, раздалась птичья трель, объявляя о наступлении утра. Это было совершенно сказочное ощущение, будто и ты сам рождаешься заново вместе с новым днем.
– Я никогда так не встречала рассвет! – сказала Юля восторженно.
– Я люблю рассветы, – Борис сильнее прижал к себе девушку, – и никто не сможет меня убедить, что Бог только создал мир, но не присутствует в каждой частичке этой ежедневно просыпающейся заново жизни. Разве нет?
Юле не хотелось разговаривать – окружающая картина настолько захватила ее, что всякая философия просто теряла смысл. Вместе с солнечными лучами, прямо у нее на глазах распускались цветы, появлялись бабочки и жужжали пчелы; птиц оказалось вокруг видимо-невидимо, а пустое шоссе казалось дорогой к солнцу… Не получив ответа, Борис замолчал, тоже окунувшись в это таинство рождения.
Однако ощущение сказки вскоре прошло. То ли в этом был виноват поток автомобилей, принесший с собой непрерывный гул и вонь выхлопных газов, то ли сам пейзаж, обретя конкретные формы, сделался более прозаичным.
– Как все-таки было здорово… – вздохнула Юля, освобождаясь от объятий, – мы почему-то всегда мечтаем о будущем; всегда нам кажется, что там будет лучше….
– Это глупая логика, когда настоящее считается лишь ступенькой к эфемерному «светлому будущему». Как правило, люди не доживают до него, а настоящее теряют безвозвратно.
– Борь, – сказала она задумчиво, – почему мы не встретились раньше?..
– Как не встретились? – Борис засмеялся, – я ж приходил к тебе во сне, сама рассказывала. Может, я тебе все это уже говорил, только ты не запомнила.
– А может! – Юлины глаза азартно блеснули, и она, в порыве, схватила его руку, – точно! Я не подумала об этом!..
– Вот, видишь, – он снова обнял ее и как бы случайно взглянул на часы, – между прочим, половина седьмого.
– Уже? – Юля вспомнила о брошенной машине, о бензине, о Паше, с которым придется объясняться, но все это показалось настолько чужим, в сравнении с тем, что она испытывала в данный момент.
– Кажется, к нам кто-то едет, – Борис поднялся; Юля тоже увидела, как красная «восьмерка» свернула с трассы.
– Чего это вы тут делаете? – удивился водитель, когда «восьмерка» остановилась. Похоже, его сбило с толку отсутствие поблизости автомобиля, но Борис улыбнулся.
– Сторожим. Как видите, за ночь никаких происшествий не случилось, а за работу мы хотим приобрести канистру бензина.
Девушка, сидевшая в «восьмерке», открыла дверцу.
– Сейчас нальем. Подождите минутку.
– А ночью вы почему перестали работать?
– Пусть сначала собак отстреляют, – водитель тоже вышел из машины, – раньше они хоть кур подворовывали, а теперь и на людей кидаются – ночью поссать не выйдешь. Это у нас, типа, забастовка. А вы давно сидите?
– Давно. С собаками, кстати, нашли общий язык.
– Ну-ну, – парень скептически покачал головой, обходя продолжавшую сидеть на порожках Юлю.
Ей так не хотелось уходить, что даже возникла нелепая мысль, чтоб бензин вдруг просочился в землю и им еще долго-долго пришлось ждать бензовоз.
Белые «Жигули» с привязанными к крыше удочками подкатили к одной из колонок, и Юля поняла, что уже мешает работать; встав, она вслед за парнем, зашла в тесный магазинчик, где торговали маслами и автокосметикой.
– А куда налить есть? Хоть в банку какую-нибудь.
– Зачем в банку? – парень достал новенькую канистру, – литров пять, наверное, хватит? А то нести тяжело…
– Донесем, – Борис тоже вошел в магазин, – я тебя провожу, на всякий случай, а то вдруг с машиной чего…
