Пятая жизнь полностью

Постепенно факт того, что соперница еще даже не найдена, делался все менее важным; разве дело в этом? Главное, что будет потом!.. Юля представила, как Катя, в ажурных чулках, стоит на четвереньках, униженно вылизывая языком пол их кухни; ее грудь обвисла, а зад вызывающе торчал вверх. Зрелище было приятным, но: …Блин, прям, кадр из порнухи, – сообразила Юля, – надо что-то другое – унизительное, но менее сексуальное…

Однако ничего другое не придумывалось . …Разве что плеснуть кислотой, как недавно показывали по «ящику»?.. А потом сесть в тюрьму из-за какой-то шалавы?.. Стоп, а куда я спешу? Я ж могу не говорить Пашке ни о записке, ни о фотках, пока не решу, как наказать сучку!.. И это будет правильно! А теперь спать!..

Усилием воли Юля выбросила из головы любовницу мужа. …Эх, вернулся б сейчас «человек-сон»! Именно сегодня он мне так нужен!..

Постепенно мысли стали превращаться в густое облако, будто ползшее с балкона и скрывавшее знакомые предметы… Неожиданно Юля поняла, что комната изменилась, да и сама она уже не лежала в постели, а сидела на деревянной лавке. В облаке проявилась фигура, сидевшая в той же позе, что и на фотографии из сквера; потом облако стремительно исчезло, полностью открыв обстановку комнаты. Только это оказалась совсем другая комната – все прежние вещи облако унесло с собой, прихватив заодно и Катину одежду, поэтому та, оставшись совершенно голой, испуганно озиралась по сторонам. Юле же оно подарило странный черный балахон, но, самое интересное, что за непонятно откуда взявшимся длинным столом, рядом с ней сидел мужчина в таких же черных одеждах. Он повернулся к Юле и произнес, видимо, продолжая начатый разговор:

– Брат, а денунциация на подозреваемую у нас есть?

– Есть, – уверенно ответила Юля, – с помощью колдовского зелья она соблазнила добропорядочного горожанина Мидгейма.

– Признаешь ли ты себя виновной в преступлении? – Юлин помощник (или, наоборот, начальник) обратился к Кате.

– Какой виновной?.. В каком преступлении?.. Кто вы такие?.. – она заплакала, – верните мне одежду…

– В случаях с ведьмами, соблазняющими мужчин при помощи дьявола, слезы не могут являться свидетельством невиновности, – произнесла Юля назидательно.

– Надо подвергнуть ее испытанию, – предложил мужчина, называвшийся «братом».

– Какому испытанию?.. Вы с ума сошли!.. – Катя вскочила, но возникшая ниоткуда огромная суровая женщина схватила ее за волосы и заставила встать на колени; под ее тяжелой рукой больше Катя не сопротивлялась.

– Перед испытанием мы обязаны определить, есть ли у нее метки Сатаны, – Юля взяла со стола тонкую длинную иглу, – думаю, таких мест мы обнаружим предостаточно, – она направилась к жертве, – например, на сосках должны быть знаки.

– Нет, не надо!.. – взмолилась Катя, – я во всем признаюсь!

– То есть, ты готова принести публичное покаяние? Мы внесем это в протокол, – смягчился «брат», – но признание не снимает с тебя вины. Как следует из Инструкции, в случае добровольного покаяния в преступлении, не отягощенном смертью человека или животного, мы можем квалифицировать обвинение, как подозрение первой степени.

– И что это… – Катя шмыгнула носом, – значит?..

– Ты избежишь Святого костра, и пройдешь ритуал очищения: сначала ты, одетая в позорные одежды еретика, с порога церкви святого Бернарда поведаешь жителям Мидгейма о своем преступлении, о связи с дьяволом и остальных совершенных тобой мерзостях, а также добровольно и искренне раскаешься, троекратно произнеся отречение от Сатаны…

– Я уже раскаялась… – жалобно проскулила Катя.

– …после отречения, – заученно продолжал «брат», – тебя разденут и высекут.

– За что?.. – Катя дернулась, но суровая женщина удержала ее, – я больше не буду… я не знала, правда…

– Незнание, либо позднее раскаяние, способно сохранить ведьме жизнь, но не может освободить от наказания, – пояснил «брат», – поэтому наш вердикт таков – сорок ударов розгами по ягодицам; а если мы сочтем раскаяние недостаточно искренним, ты получишь еще сорок ударов, и так, пока не раскаешься полностью и окончательно. Вердикт понятен, ведьма?

Захлебываясь слезами, Катя повисла на руках суровой женщины, и тут Юля почувствовала удивительную благодать справедливо совершаемого возмездия…

Дальше начался уже не совсем сон, так как включившееся в творческий процесс сознание быстро воссоздало заполненную народом площадь и столб на высоком помосте. К нему была привязана истошно визжавшая Катя; подол странной желтой одежды был завернут ей на голову, скрыв лицо, а рядом стоял палач с розгами, которые методично рассекали воздух, раз за разом врезаясь в уже окровавленный Катин зад.