Примерно в это время Юля поднималась по ступенькам библиотеки. Сегодня все происходило не так, как в прошлый раз – она предъявила читательский билет и высокомерно взглянув на очередь желающих записаться, легко взбежала по лестнице; вошла в еще пустой читальный зал и сразу направилась к стойке.
– Я вчера брала «Молот ведьм». Можно мне ее снова?
– Конечно, можно. Заполняйте заявку.
– Я думала, вы оставите… – Юля покраснела.
– Девушка, – библиотекарша посмотрела удивленно, – мы не в магазине, где оставляют товар «до завтра». Заполняйте заявку.
– Ладно, – Юля отошла от стойки.
Она медленно спустилась в каталожный зал и остановилась перед желтыми ящичками.
– …Вам помочь или вы уже освоились? – однорукий возник рядом; причем, улыбался он без всякой издевки.
– Вы мне написали вчера… – Юля запнулась, чувствуя, что выглядит глупо, но отказываться от помощи было еще глупее, – ну… «Молот ведьм»… а я куда-то сунула бумажку…
– Это не страшно, – он выдвинул нужный ящичек и уверенно перебирая карточки, спросил, – если не секрет, с чего такая симпатичная девушка заинтересовалась инквизицией? Это работа или хобби? Обычно всех интересуют учебники по рекламе, по бухучету; в лучшем случае, детективы берут.
Голос у него был тихий и какой-то располагающий – наверное, действовала сама обстановка, близкая к храму, и Юля решила, что не будет ничего страшного, если она поделится своими ощущениями. В конце концов, разве есть что-то зазорное в том, что увидев красивый исторический сон, человек захотел поближе познакомиться с эпохой?
– Скорее, хобби, – она улыбнулась, – понимаете, пару дней назад мне приснился сон, будто я участвую в Святом суде, – это определение она почерпнула из «Молота ведьм», – все выглядело так натурально…
– А вы не допускаете, что могли жить в то время, и никакой это не сон? – однорукий повернулся и карточки сложились в аккуратную пачку, – знаете, – он задвинул ящичек на место, – могу познакомить с приятелем – он путешествует по чужим прошлым жизням, как мы с вами, по городу. Хотите?
Юля молча хлопала глазами, пытаясь понять, издеваются над ней или в мире существует нечто такое, о чем все прогрессивное человечество даже не догадывается.
– Это ж он мне сказал, что в прошлой жизни я был вором, – продолжал однорукий, отводя Юля в сторону, чтоб никому не мешать, – и знаете, что интересно? После этого мне стало легче жить, ведь одно дело чувствовать себя просто обделенным по жизни; всем, вот, досталось две руки, а тебе, одна – это ж обидно. Начинаешь тогда злиться на несправедливость мира, ожесточаешься, а когда выясняется, что ты был нормальным, но, по стечению обстоятельств, потерял то, что имел, неоправданная зависть и злоба проходят. Обратите внимание, инвалиды войны никогда не жалуются, что они калеки; наоборот, они гордо стучат себя в грудь – мы, мол, за Родину кровь проливали, а, вот, инвалиды детства, изначально чувствующие свою убогость, всегда давят на жалость. А у них, может, тоже была война, только в прошлой жизни.
Юля громко сглотнула, моргнула несколько раз, вникая в простую и, казалось бы, логичную теорию, но сознание отказывалось воспринимать ее всерьез.
– Вы действительно верите в это? – спросила она тихо.
– Понимаете, – улыбка однорукого стала шире, обнажив неровные зубы, – вера – очень занятная штука. Однозначно можно верить только в Бога, и то, если впитал эту веру с молоком матери и никогда не задумывался о его реальном существовании. Все остальное – информация, которую подсознание услужливо извлекает в нужный момент, а мы используем ее в своих интересах. Вот сейчас, например, у меня нет необходимости верить в то, что у меня могла быть другая, воровская жизнь; мне даже странно думать об этом. Но когда на меня смотрят, либо с жалостью, либо с насмешкой, я сразу начинаю защищаться и вспоминаю, что когда-то прожил такую бурную жизнь, которой многие позавидовали б, а рука – это лишь издержки той жизни. Я сразу чувствую себя не только на уровне, но и выше многих, не знающих и не помнящих ничего, кичащихся лишь физическим здоровьем. В этом суть веры – она всегда поиск спасения и ничего более; остальное, относящееся к нашей теперешней жизни, познается только на основании личного восприятия.
Последние слова показались Юле знакомыми, но она так растерялась, что не могла вспомнить, где их слышала.
– А ваш приятель, он кто?
– Он – колдун, – увидев изумление на Юлином лице, однорукий добавил, – не бойтесь. Он – белый колдун.
– Что значит, «белый»?
– Сам я не силен в магии, но он объяснял так – любое колдовство, есть процесс насильственного вторжения в естественно протекающий жизненный процесс. Но вторгаться можно по разному. Черный колдун – это исполнитель желаний; своего рода энергетический киллер, который слепо выполняет заказ, совершенно не заботясь о последствиях. А белый колдун помогает людям открыть их собственные способности, о которых порой они даже не подозревают. То есть, жизнь продолжает течь естественным путем, но у человека появляется ее новое видение и осознание; проявляются неожиданные возможности, которые он реализует уже по своему усмотрению. Наверное, это ближе к психологии, чем к магии… кстати, приятель этот закончил психологический факультет университета; но все магические атрибуты у него присутствуют – и магические шары, и кресты… и чего там только нет!..
Юля вдруг поняла, что ей уже не хочется читать «Молот ведьм» с его убогой логикой и тяжелым средневековым языком, выискивая там спорные крупицы знаний.
– Так что? – продолжал однорукий, – звонить колдуну?
– Да, – Юля уверенно кивнула.
– Тогда скажите, как вас зовут?
– Юля.
– Меня – Алексей. Подождите минутку, – он направился к столику с телефоном, а Юля перевела взгляд в зал, показавшийся ей огромным муравейником, где задумчивые «муравьи», с умным видом копавшиеся в ящичках, на самом деле решали ничтожные задачи, типа, как сдать экзамен или заработать денег, чтоб потом прожрать их.
– Порядок, – Алексей тронул размечтавшуюся Юлю за руку, – вечером он вас ждет.
– Только вечером?.. – ей хотелось немедленно окунуться в новый удивительный мир, способный затмить любую реальность!
– К сожалению, да. Какой бы «белой» ни была магия, все ритуалы, тем не менее, проводятся только после захода солнца. Так что после девяти подъезжайте; сейчас расскажу, куда. Смотрите, – Алексей придвинул бланк заявки и начал рисовать схему, начав с остановки маршрутки и закончив номером квартиры в девятиэтажке.
– Спасибо, – Юля спрятала бумажку, – а как его зовут?
– Это вы с ним сами решите. Извините, – Алексей повернулся к ожидавшей его девушке, видимо, такой же неумехе, но все-таки сказал на прощанье, – заходите потом, расскажете.
– Обязательно, – Юля направилась к лестнице.
Из библиотеки она выскочила быстро, но на крыльце остановилась.
Юле захотелось отвлечься от своих фантазий, пока те, либо не подтвердятся, либо не исчезнут навсегда, оставив ее один на один с безрадостным настоящим. А как это сделать?.. Кроме бухгалтера Наташи, еще не канувшей в небытие, как остальные былые подруги, никаких идей не возникало.
– Юлька, привет! – раздался в трубке веселый голос, – я аж глазам не поверила! Какие-то проблемы?
– Почему сразу проблемы?.. – опешила Юля.
– Ну, как же, – Наташа засмеялась, – если человеку звонят раз в год, значит, возникли проблемы, которые он может решить.
– Да как тебе сказать… – Юля подумала, что у нее действительно есть проблема, которую Наташа может решить, но это ведь хорошая проблема, – скучно мне, – сказала она, – ты дома или на работе?
– Да дома! Приезжай прямо сейчас! У нас тут очень кстати небольшой праздничек наметился! Ты где находишься?
– На площади.
– Так тут пешком пятнадцать минут! Запоминай.
Дослушав «инструкцию», Юля закрыла трубку. Наташин голос еще звенел в ушах, и настроение от этого подскочило так, что вытеснило не только прошлые, но и нынешнюю жизнь.
