— Знаешь, — когда тележка вновь скрылась из вида, я обернулся к стонущей девице и, приподняв свое длинное магическое одеяние, слегка приспустил штаны. — Будь у тебя пальцы вот такой толщины, может, тебе и полегчало бы.
— Так что же ты, там стоишь? — возмущенно спросила Рила. — Давай же! Он такой тонкий, что без труда войдет. Ах, ну почему моя маленькая дырочка стала вдруг сейчас такой большой?
В этом она была не совсем права, ибо некоторое сопротивление на входе мне пришлось преодолеть, но все было, конечно, гораздо легче, чем с маленькой Черой и вскоре Рила была совсем уж не девственна. Спутники же мои застали нас в момент самого окончания.
— О! — томным голосом произнесла Быстрые Глазки. — Как представлю, насколько она влажна и готова принять в себя то, что в нее заводят, так по неволе жалею что между ног у меня никогда уже ничего не вырастет.
— Ах, Денра, перестань! — взмолился Маленький Крикун. — Наш Фонарщик околдовал тебя и ты стала более развратной, чем была всегда до этого.
— Глупый дурак! — рассердился я поднимаясь на ноги. — Быть может, твоя сестренка просто повзрослела? Быть может, ей надоело играть в куклы и надобны иные игры? А если еще хоть раз назовешь меня Фонарщиком, я выбью тебе все зубы.
— Ну, милый Рассвет, — вступилась за братца Глазки. — Не сердись так на Гарла. Ему ужасно хотелось бы оказаться на твоем месте. Он почему-то думает, что мы ему это запрещаем.
— Поздний Рассвет, перестань отвлекаться! — потребовала меж тем лишившаяся девственности Рила. — Я хочу еще, мне нужно еще!
— Ну, так поработай ртом, — тут же вставила рыжеволосая плутовка. — Жаль, конечно, что в этот момент никто не может поддержать компанию, ведь мой братец связан неким соглашением…
— Денра! Денра! — простонал Крикун и в поспешности отвернулся, ибо в этот момент дварфянка как раз последовала совету его сестры.
— Нет, конечно, — сказала Быстрые Глазки, — если Гарл устал и не может…
— Все я могу! — рассердился ее брат. — Совершенно все! Хоть сейчас!
— Ох, как бы он туда вошел, — поддразнила Быстрые Глазки меж тем как я, снова возбудившись полез вторично расширять Рилину штольню.
— Эх, Крикун, если бы тебе было можно… — вздохнул я, в очередной раз перебравшись через вершину наслаждений и отстранившись от лежавшей на куче угля Рилы погладил ту по изрядно взмокревшей шерстке между ног. — У тебя ведь все затвердело, правда? Так и готово устремиться вглубь?
— Долго ты еще будешь стоять, дуралей? — рассердилась дварфянка. — Если уж тебя не полностью вымотала эта проклятая тележка, тогда начинай. А если устал, беда не велика — в этой фляге еще осталось несколько капель зелья.
— Так значит, — ухватился я за ее слова, — мое зелье, все-таки, действует?
— Действует, конечно, — согласилась Рила. — Только, все равно, не дождаться тебе от меня пяти золотых. Зачем мне этот милый? Уж лучше уйду в банные девицы: у меня будет много мужчин и не будет этого проклятого подъемника. Идешь ты, глупый или нет? Шахта большая и я найду, кому еще со мной поиграть!
Заслышав такую угрозу, Крикун не сдержался и мигом бросился к Риле. Рот ее оказался настолько искусен, что никаких капель не понадобилось и мальчик вновь, как прежде, прошелся проторенным мною путем.
Тем же вечером Рила уже была банной девицей и развлекала всех, кому только была охота развлечься, Глазки же, по нашему возвращению из бани, усмехнувшись сказала:
— Видят Боги, не то, чтобы у меня было к этому особое желание, но, Бес, достань-ка то, что мне нужно ублажить ртом. А ты, Крикун, смотри.
— Перестань, Глазки, — сжалился я над Гарлом. — С него довольно того, что он знает об этом. Пусть отвернется, если хочет.
Нет слов, чтобы описать радость, охватившую поселение, когда нашим горнякам удалось обнаружить упомянутый Инкубом заброшенный туннель. Ликование длилось целых два дня. Каким-то образом среди жителей распространился слух, что в этом деле не обошлось без меня. Совершенно незнакомые люди подходили на улицах ко мне и моим спутникам, благодаря от души и славословя. Вдова Эфена со слезами радости на глазах подарила нам кожаные одеяния для похода.
Вскорости, отряд из полусотни дварфов — и мы с ними — под предводительством нескольких мастеров отправился в путь. Несколько смущало меня, что путь будет пеший и пытаясь идти наравне с крепкими выносливыми дварфами, мы быстро выбьемся из сил. Но спутников моих это ни сколько не смущало.
— Все что угодно, лишь бы не эта распроклятая тележка, — выразила общее мнение Глазки, навьюченная тяжелым дорожным мешком. — Видят Боги, теперь-то я знаю, каково приходится каторжникам!
— Зато, отныне ты полноправный подмастерье одной из самых уважаемых дварфских гильдий, а такое удавалось лишь немногим из людей, — попытался ободрить ее я. — Полноте горевать.
— Тебе-то, по крайности, не приходилось целыми днями толкать груженую углем тележку, иначе, запел бы по другому, — поддержал сестру столь же тяжело нагруженный брат. — Ты даже здесь почти ничего не несешь.
