Пятерка полностью

Он посмотрел в коридор. Берк поддерживала кого-то, не узнать кого. Они медленно шли к нему, с трудом, и вокруг толпились рабочие сцены и посетители с пропусками за кулисы от «Twenty Million Miles to Earth», пытаясь помочь.

Кочевник увидел рот, замотанный липкой лентой, та же лента вокруг головы схватила спутанные волосы. Увидел, что она растирает запястья и с одного тоже свисает длинный кусок ленты. Увидел, что голубая блузка с пышными рукавами загублена. Ее любимая. Ариэль, заметив его взгляд, опустила голову, будто стыдясь, что ее видят в таком состоянии.

— Боже мой! — крикнул Терри, бросаясь вперед на помощь Ариэль.

Кто-то щелкнул вспышкой.

Кочевник этому фотографу выдрал бы глаза и засунул бы ему же в задницу для инспекции, но делать этого не пришлось. Один из рабочих сцены метнулся вперед и схватил камеру. Последовал протест, и двое внезапно появившихся ребят из персонала клуба быстренько убрали этот мусор.

Кочевник снова посмотрел на Ариэль — Берк ее поддерживала, а Терри отлеплял ленту ото рта и волос. Окружающие ошеломленно молчали. Когда ленту сняли, Ариэль шагнула вперед, потом согнулась пополам, и ее вырвало на пол.

— Ничего, ничего, — повторяла Берк, поглаживая ее по спине.

Ариэль пришлось прислониться к стене, и кто-то дал ей полотенце — прижать к окровавленному лицу.

За дверью, ведущей на сцену, публика начала скандировать, вызывая «The Five».

Кочевник смотрел сверху на диджея «Поговорим».

И в нем закипал гнев, пузырился в жилах, как кровь жизни. Может, для Кочевника он ею и был.

Надо с этим покончить прямо сейчас.

Он замахнулся ногой, готовясь вышибить мозги.

Юнец задрал подбородок. И плачущее, окровавленное лицо. Кровавые слезы обтекали углы искривленного рта. Глаза ничего не видели, глядя куда-то далеко-далеко за спину этого типа из Детройта.

Кочевник готов был ударить.

Но остановился.

И подумал, сколько он еще может добавить к этой чаше страдания. Слышно было, как трясется грудь диджея и вырываются из нее всхлипывания. Диджей закрыл глаза руками, будто прячась от слепящего света. Интересно, какую на этого парнишку надевали тесную рубашку, что оставило ожоги и шрамы на его душе и разуме? Кочевник представил себе, как этот мальчишка уезжал из Филли в кепке с большим козырьком и далеко идущими мечтами. «Буду звездой первой величины, мам. Зажгу их всех».

А оказался он там, где люди хотят что-то получить, не заработав сперва, где ты без власти и денег — ноль, где жар собственных мечтаний тебя же и плавит, и гля, мам, где я теперь.

Не Кочевнику добавлять в эту чашу.

Он опустил ногу. Повернувшись обратно к Ариэль, он увидел, что в коридор пришли Тру и два копа, а с ними менеджер клуба — тощий тип в во всем черном и с аккуратной бородкой. Тру тихо говорил с Ариэль, приблизив лицо. Кочевник увидел, что она кивнула. Подошли два копа и подняли диджея «Поговорим» на ноги. У него тут же подогнулись колени, и его полувывели-полувытащили в артистическую.

— Вызовите «скорую»! — приказал Тру, но Ариэль замотала головой и поймала менеджера за рукав.

— Нет, — сказала она. — Не надо «скорой».

— Давайте, — велел Тру.

— Нет! — Голос Ариэль стал громче. — Я не поеду в больницу!

— Слушай, детка, надо, — сказала Берк. — Мы с тобой поедем.

— Нет, — повторила Ариэль. — Я буду выступать.

— Выступать? — Терри бросил беглый взгляд на Берк и на Тру, у которого будто кожей скулы обтянуло за последние полминуты. — Это как?

На сцене, — ответила Ариэль, прижимая полотенце к кровоточащему носу. Он онемел, и она не могла понять, сломан он или нет. Языком она уже проверила, на месте ли зубы, и хотя нащупала незнакомые края, решила, что нормально. — Нас вызывают, — сказала она. — Он меня ударил, но не успел. — И объяснила, чтобы до них дошло: — Не изнасиловал.

— Ты едешь в больницу, — распорядился Тру, глядя ей в глаза. — Хочешь ты того или нет. Вызывайте «скорую», — скомандовал он менеджеру.

Ариэль отняла от лица полотенце и завопила.

Одно слово.

Слово «нет».

Менеджер остановился, и никто другой не двинулся — даже тот мужик, что прибирал грязь. Скандирование шло громче, громче, и было пора начинать.

Кочевник подошел к ней. Ее глаза повернулись к нему, и это были ее глаза, да, но они стали другими. Они видели такое, чего лучше бы ей никогда не видеть. Они налились кровью, в их серой глубине застыл страх, но в основном из них смотрела злость.

— Никто мне не помешает! — сказала Ариэль им всем, а может, и всему миру. Она сцепила зубы, чувствуя во рту вкус собственной крови и новые острые края. — Никто не сможет мне помешать делать то, что я делаю! Никто!

Она высвободилась из рук Берк и Терри. Стояла без поддержки.

— Потому что это моя суть! — крикнула она. — Я родилась для этого!

Берк протянула руку к ее плечу — Ариэль эту руку оттолкнула.

— Нет… пустите меня. Пустите…

Она затрясла головой и снова прижала к носу полотенце. Когда оно еще сильнее пропиталось кровью, она бросила его в сторону и вперилась в глаза Тру.