Вот женщина по имени Джони Митчелл. Она стоит на сцене перед колоссальной толпой, взметнув руки вверх. Винтажный постер, купленный на eBay. Эти две женщины, на принадлежащих ей дисках, — отдельные и различные таланты. У обеих в голосе огонь и страсть. Джони Митчелл хотела что-то сделать, хотела дать голос тем, у кого его нет. Она хотела ясно говорить — и чтобы ее ясно слышали. А для этого нужно ясно слышать самой.
Гвен Стефани свой талант пустила на развлечение. Чаровать и восхищать, танцевать под ритм, получать удовольствие, смеяться и помогать людям стряхивать на время груз мирских проблем. Помогать им обрести силы, когда прилетают вороны.
Дженн одинаково любила их песни и одинаково любила слушать всех музыкантов своей коллекции. Но эти две… эти два отдельных и различных таланта — к ним она возвращалась снова и снова.
Она думала… что, если бы кто-то мог слить их воедино, справить в один талант, один голос, одну личность? Искательницу правды и радостную проводницу веселья?
И они обе, в этом сочетании, чтобы писали песни сердцем?
Какая это была бы музыка!
Дженн подумала, что, наверное, надо ей сегодня позавтракать. Хотя бы попытаться.
Нельзя петь на голодный желудок.
А уж танцевать — точно никак.
— Молоко, — ответила она матери.
— Хорошо, ангел мой, — ответила мать. И голос у нее сел.
Вот та последняя песня, думала Дженн. Эта песня ей говорила что-то и таким ясным голосом, который не услышать нельзя.
Она еще раз посмотрела на фотографию свою с отцом, подумав, сколько же он проявил мужества, когда оказался готов к дороге.
И ей тоже оно нужно. Сколько-то.
— И сок тоже, — сказала она в кухню. — Пожалуйста, мам, — добавила она, подумав.
За завтраком она ела мало, как птичка, но Лори подумала, что это все-таки начало. Раз уж она не пошла в туалет отдать там все обратно. Лори спросила, что она сегодня собирается делать — обещался ясный жаркий день, и Дженн ответила, что будет возиться с гитарой, может быть, еще позвонит Норин Веласко и Анне Коуп и спросит, не принесут ли они свои гитары. Давно они не собирались.
— А на обед что-нибудь попробуешь? — спросила Лори.
Дженн возилась с ломтиком бекона.
— У нас арахисовое масло есть?
Лори оделась на работу, в форму «Денниз». Табличку «Привет, я Лори» она наденет уже там. Волосы она заплела в косы, почистила зубы. «Слава Богу, что у Дженн не мои кусачки», — подумала она. Солнце должно было вот-вот взойти.
Слышно было, как дочь снова заиграла на гитаре. Музыка — красивейший дар.
Она зашла попрощаться, и Дженн спросила:
— Мам, я тут подумала. Можно, я опять начну брать уроки?
— Я думаю, можно. Вполне можно.
Дженн бросила уроки месяц назад. У нее получалось хорошо, и очень хорошо, но Дженн была из тех — по крайней мере пока не заболела, — кто всегда хочет добиться лучшего.
— А мы можем себе это позволить? Я могла бы работу найти в молле.
— Можем позволить. Поговорим потом, а пока — хорошего тебе дня.
«И не волнуйся слишком», — чуть не сказала Лори, но сегодня, наверное, не стоило.
Она стала закрывать дверь.
— Можно оставить открытой, мам, — сказала Дженн.
— О’кей. — Лори слушала, как играет дочь. Смотрела, как ходят пальцы по струнам. Посылая в воздух музыку. Кто знает, куда она улетит. — Все, целую.
— И я тебя, — ответила Дженн. — Спасибо за завтрак.
— Чаевые можешь оставить на столе. — Лори ответила улыбкой на улыбку дочери и вышла, унося в ушах музыку.
По дороге к машине она думала, что с деньгами напряг, так он всегда напряг, и как-нибудь для гитарных уроков Дженн можно будет выкроить. Это казалось очень важным для Дженн и очень правильным.
Потому что принести жертву для того, кого любишь, — ноль проблем.
Для того, кого любишь.
Прежде всего и главным образом хотел бы выразить свою благодарность Кассу Скриппсу из «Метро талант эйдженси» в Атланте за то, что показал мне жизнь музыкантов (его точное выражение) «на дороге ствола и ножа».
Хочу поблагодарить группу «The Verve». Я как-то обедал в ресторане «Калифорния пицца китчен» и услышал из колонок песню. Она сразу же меня всколыхнула, и мне пришлось спросить у метрдотеля, как называется песня и что это за артисты. Так зародилось у меня семечко этой книги — о песне, находящей отклик в человеческой душе. Это была «Симфония горькой радости».
Эту книгу мне хочется посвятить перечисленным ниже группам и артистам. Это люди, которых я слушал, когда мне нужен был допинг музыки или ее бальзам. Все они в этом списке. Список был длинный, и я, чтобы все было справедливо, вложил все имена и названия в синюю шляпу и вытаскивал по очереди наугад. Они тут расставлены не по известности, популярности, жанру или времени. В этом порядке расставила их синяя шляпа.
Итак, спасибо вам:
