Повесть «Пятеро в звездолете» — о детях будущего («Повесть почти фантастическая о Толе Звездине и четырех его товарищах»). Повесть — о загадочных событиях и необыкновенных приключениях, случившихся с ребятами на Земле и за пределами Солнечной системы, о том, как нужно ценить дружбу и доброту, не теряться в критических ситуациях, как важно быть в жизни любознательным, щедрым, мужественным и благородным.
Толя стоял нахмурив лоб.
Все было напрасно… Все-все!
Отцу и дела не было, что он целый месяц готовился к этому разговору.
В этот день перед приходом отца Толя сидел в своей комнате и в последний раз обдумывал, с чего лучше начать разговор. Со стен на него смотрели разноцветные лица жителей других планет, нарисованные его другом Алькой: длинные, широкие, круглые, с одним, двумя и даже десятью глазами; с потолка свисали фиолетовые лианы, привязанные к проволочкам огненно-красные раковины и чучела невиданных птиц с расправленными крыльями; у стен лежали голубые, золотистые и черные инопланетные камни, большие, но такие легкие, что их запросто можно было отбросить через всю комнату щелчком; на полках стояли книги с очень тонкой бумагой — тысяча и больше страниц в каждой! — и с маленькой стрелочкой на переплете: поверни — и страницы сами листаются с нужной тебе скоростью.
Все это привез отец из космических командировок и подарил Толе, который с тех пор, как научился ходить, бредил иными мирами, ослепительными, неведомыми, диковинными…
И вот Толя стоял в огромном кабинете, и отец повторял:
— Нельзя, сынок… Разве ты не знаешь, что детям до семнадцати лет строго-настрого запрещено вылетать за пределы Солнечной системы?
— Но почему, пап? Ты можешь сказать почему?
— Как будто сам не знаешь, не читаешь газет, не слушаешь радио, не учишься в школе, где…
— Слушаю! Понимаю! Учусь! И поэтому знаю, что этот запрет устарел… Может, еще раз показать тебе книгу «Научные открытия, сделанные детьми за последние три года»?
— Не надо…
Толин отец был знаменитый ученый, автор многих книг, вице-президент Академии чешуекрылых. Он с детства был так увлечен своими бабочками, что никогда не расставался со складным сачком и даже дома изучал их. Самые редкие бабочки, известные на Земле всего в двух-трех экземплярах, красовались в прозрачных коробочках, висевших на стенах отцовского кабинета. Они были причудливо разрисованы природой, и отец всегда с гордостью показывал их гостям. В шкафах и на полках его кабинета хранились коробочки с десятками тысяч бабочек Земли и разных планет, где побывали земляне; здесь же стояли сотни книг на разных языках Вселенной, посвященных все тем же бабочкам. И дня, казалось, и часа не мог прожить отец без них!
Вот и сейчас он отвечал Толе и одновременно поглядывал в окуляр маленького электронного микроскопа, чтоб получше рассмотреть зубчатое крыло бабочки необыкновенно яркой фиолетовой раскраски. А Толя, бледный, тихий, большеухий, с блестящими глазами, стоял у стола и смотрел на отца.
— Толя, — сказал отец, — нельзя так! Ну хочешь, я посажу тебя в звездолет, который завтра в семь пятнадцать летит на Луну?
— Не хочу я на Луну! Десять раз был там! Каждый камень и цирк знаю наизусть! Скоро там детские сады открывать будут и придумают скафандры для грудных… Там даже наш Жора был…
— Надо было отправиться с Сережей Дубовым и его отцом на Марс, они ведь звали тебя.
— Не хочу я на Марс! Я хочу на сверхдальние…
— Я тебе уже ответил. Как будто на Марсе скучно или даже здесь… Ох, сынок, сынок!
— Папа…
— Я сейчас кончу, сынок… Всему свое время, не торопись, ничего от тебя не уйдет. И на нашей Земле еще много неоткрытого и загадочного… Уверен, что твой Андрюша Уваров не сидит сейчас сложа руки в лагере археологов; сам знаешь, они уже наполовину раскопали город инков; говорят, он почти целиком сохранился. И ты бы мог поехать с Андрюшей и его братом. И город Хрустальный тебя не заинтересовал, а ведь он в самом центре Антарктиды… Ну признайся, сколько получил радиограмм от Пети Кольцова с приглашением прилететь к нему хотя бы на неделю?
— Десять, — угрюмо уронил Толя.
— Ну вот видишь! Все твои друзья разъехались на каникулы кто куда, а ты… Толя, ну полови мне бабочек. Полови! Это ведь так важно…
— Я поймаю тебе миллиард бабочек, но не здесь, а там, только…
— Нельзя, сынок, — повторил отец и вздохнул. — И не просись, не настаивай, учись быть терпеливым… Прошу тебя.
— Но ты ведь даже за своими насекомыми летаешь на самые далекие планеты…
— Верно, меня туда командируют, и еще я летаю туда по просьбе этих планет в качестве консультанта. Но и для меня существуют законы Высшей Дисциплины, Высшей Совести и Высшего Терпения, и есть планеты, на которые по разным зависящим и не зависящим от меня причинам я не имею права летать. А ведь я взрослый. И я не могу нарушить параграфа о детях «Инструкции межзвездных полетов». Она написана добрыми и мудрыми людьми…
— Но почему они забывают, что дети…
— Толя!.. — Отец в изнеможении откинулся на спинку кресла. — Ну что у тебя за характер! Ты даже не представляешь, что это такое — полет туда…
— Представляю! Я ничего не боюсь! Папа, прости меня, но ты… Ты сверхосторожный! Сверх…
