Закон при этом определяется произвольно (хоть и не совсем) от «не убий ближнего» до «убий неверного». Так вот мы и попробуем найти эту функцию в природе, а не в социальной среде. Есть эта функция – есть Бог, нет этой функции и нет его. Согласны?
Камень падает на Землю позакону Ньютона? Для камня нам не приходит в голову разделять сам закон и механизм его выполнения, хотя мы не можем утверждать, что это одно и то же. А почему волк не бежит на красные флажки? И взяв работы Павлова, Фрейда и их последователей мы видим, как от скорости выделения желудочного сока до невроза происходит наказание субъекта (собаки или человека не важно) за невыполнение УСТАНОВКИ, которая в данном случае и есть закон. Когда дело касается живых объектов, мы можем уже ясно различить сам закон и механизм, приводящий к его выполнению. И чем выше свобода воли субъекта – тем яснее эти различия. Поступил хорошо – повысил тонус, поступил плохо… наоборот. Установка определяет, что хорошо, а что плохо. И мы вынуждены констатировать – есть наказание и поощрение за не выполнение, или выполнение закона. Есть сам закон или установка, и есть механизм, обеспечивающий их выполнение.
Есть функция – есть объект, ее выполняющий. Бог есть – это медицинский факт.
Убий или не убий – это закон условный или безусловный? Зависит ли это от конструкции человека или от его воспитания? Вынуждены констатировать – от конструкции человека это не зависит, следовательно, человек воспитанный «убий» получит наказание лишь тогда, когда от этого убийства воздержится. Мы, люди получили огромную свободу воли, а потому сохраняющаяся (иногда) разумность наших законов определяется не конструкцией индивида, а конструкцией популяции – общества. Социальная среда заменила нам биологическую. Общества (религии) создающие среду законов (установок) вредных своему существованию и готовности эволюционировать в изменяющихся условиях – гибнут, как и биологические уродцы.
Если закон вреден единству общества (социума, популяции, стаи, табуну), – такое общество неминуемо погибнет.
Туда ему и дорога. Хотя иногда жаль опедерастившихся древнюю Грецию и древний Рим.
Получил письмо:
– «Всего один вопрос:Зачем понадобилось наличие двух Тор? Письменной и устной».
Вопрос (размышления над ответом) показался мне настолько интересным, что я решил посвятить ему дополнительную статью.
Ответ:
Давайте «раскроем карты». Бог, существование которого я вывел выше, не будет выступать в качестве дарителя Торы. Функции Бога присвоил себе некто, кто по сравнению с теми пастухами, которым была дана Тора, обладал действительно высоким знанием природы и социума. Мы,ещё не достигли тех знаний, которыми обладал тот, кто дал нам Тору. Наверно это были посланники иной цивилизации. Может инопланетной.
Давайте представим, что мы, прибыв на какую-то обитаемую планету,с какими-то робкими зачатками культуры, решили направить эту культуру по Божественному (естественному) пути и оставить послание для тех, кто приблизится к нашему уровню через тысячелетия. Как дать толчок их культуре?
Много ли книг дошло с тех пор, как евреям была оставлена Тора? Какие-то дошли. Мы о них знаем, но не уверены, что они дошли к нам неизменёнными, а кроме того не читаемыми из-за исчезновения языков, на которых они были написаны.
Но нам нужно чтобы наше письмо в будущее преодолело тысячелетия. А перед нами племя суеверных пастухов.Пусть даже самое передовое, на то время, племя.
Что мы сделаем?
Мы создадим новый культ, главным атрибутом которого станет «письмо» будущим отдаленным потомкам пастухов и их соседям по планете. Это письмо и называется ТОРА!!!
Но ведь каждому языковеду понятно, что за три тысячи лет от письма останутся «рожки, да ножки» если не принять экстраординарных мер по его охране. Самая страшная опасность изменяющийся язык. Слова в развивающемся языке меняют значения, видоизменяются. Сегодняшний древненемецкий, кое-как могли бы понять евреи, знающие идиш, а древнеиспанский евреи знающие ладино. Сами обыватели, немцы или испанцы своих древних языков понять не могут. Поэтому язык иврит был «законсервирован» – на нем было запрещено говорить. Иврит учили и на нём читали. Не будучи разговорным языком, он не изменялся, услышать Иврит можно было по особым праздникам – на нем читали отрывки из Торы.
Но существовала и другая опасность. Являясь мало употребляемым языком, Иврит постепенно превратился бы в набор священных звуков, смысл которых был бы потерян в веках. Тогда на другом языке, арамейском, тогдашнем языке племени пастухов, был дан расширенный пересказ написанного на Иврите текста письменной Торы – устная Тора. Устную Тору нельзя было записывать (чтобы со временем она не заменила письменную), а нужно было пересказывать.
Все дальнейшее существование избранного племени пастухов – еврейского народа, превратилась в чтение и пересказ Торы.
