После этой переписки Гари понял, что должен ей признаться. Вот потому он так взволнован и со столь радостным нетерпением смотрит в будущее, готовый к новой музыкальной жизни и к тому, чтобы явить себя, поделившись с Фиби всеми своими переживаниями. Гари взбудоражен мыслью о том, что откроется перед другим человеком. Он уже начал прикидывать, когда и как это сделает. Скоро, думает он, совсем скоро. Доказательством, что он тот, за кого себя выдает, станет фотография – не какая-нибудь молочная реклама, которую раздобыть нетрудно, но глубоко личный снимок.
Гари так возбужден предстоящим восхитительным моментом откровения и близости, что не может уснуть. Он представляет себе отклик Фиби – почти наверняка ее накроет буря эмоций (она всегда выражает свои чувства открыто) и охватит бьющая через край радость, что именно ей оказано такое доверие. Но потом возобладают ее обычные практичность и благоразумие и она скажет, что Гари, несмотря на его потрясающее прошлое, должен сосредоточиться на своем новом деле – сочинении песен. Его признание ничего не изменит в их отношениях. Не Фиби, а сам он предложит встретиться в реале. Она станет отнекиваться, но не потому что застенчива и боязлива, просто не захочет выглядеть той, кому невтерпеж сойтись ближе с какой-никакой знаменитостью. Фиби его не осудит, но и на шею ему не бросится. Она человек цельный. Когда же встреча наконец состоится, у обоих возникнет такое чувство, будто они знакомы сто лет. Вместе встанут за уличный прилавок, торгуя компакт-дисками. И будут счастливы.
Сегодня он выступает в ТЦ «Макс-Молл», что в районе Мейлон-таун, на площадке женского караоке-бара «Аманда». Агент счел, что неплохо бы наладить связь с ядром поклонниц Гари, всегда состоявшим из девочек-подростков и девушек. Но, похоже, эта публика скучает, и, если приглядеться, в глазах девчонок сквозит жалость. Не так давно, в старые деньки, Гари сам жалел и презирал своих зрителей, теперь же они поменялись местами. Нынче эстрадный мир заполонили миловидные парнишки, неотличимые от худосочных юнцов с дикими прическами, что подвизаются на конкурсах талантов. Гари больше не интересен девушкам, они ушли дальше. Он уже понял, как обстоит дело в Китае: на миг остановишься – и тебе конец. Никто тебя и не вспомнит, люди забывают охотно.
Гари поет свой обычный репертуар на халтурах – заводные веселые песенки, с которых начинал карьеру. Прошлым вечером он написал Фиби, что ненавидит свою нынешнюю работу, из-за которой себя чувствует вымазанным грязью стариком. Она ответила:
Гари держит в уме эту фразу, приступая к танцу, сопровождающему припев: скачок вперед, повилять бедрами, скачок назад, взмахи согнутыми в локтях руками, точно крылышками. Прежде на концертах весь зал тотчас подхватывал песню и пускался в пляс. Теперь же только он, двадцатишестилетний мужик, исполняет «Танец утят», выпевая: «Хочу держать твою ру-уку-уу…» В голове не укладывается, что почти десять лет своей жизни он потратил на подобного рода песенки. Стыд и позор.
