Пятна на солнце полностью

Бойцы, возглавляемые младшим лейтенантом, побежали дальше, а Сорокин, распустив людей, направился к коменданту станции. Он кратко доложил ему об уничтожении диверсантов и поинтересовался, как ему добраться до штаба армии.

— Какая армия? Какой штаб, Сорокин! Ты что, головой ударился? Не видишь, что творится. Немцы в сорока километрах и вот-вот будут здесь.

— Товарищ комендант, я что-то вас не понимаю! Мне что, так и бултыхаться на вашей станции?

— Почему бултыхаться? Видишь, стоят несколько легковых автомобилей и броневик? Иди туда, это штаб механизированного корпуса. Поговори с ними, может, они тебе что-то подскажут.

Сорокин посмотрел в окно. Около станционной постройки стояли несколько «Эмок».

— Спасибо за совет, товарищ майор, — поблагодарил он коменданта и направился к двери, взяв в руки свою палочку.

— Кстати, возьмите на память, — вернувшись, произнес он и положил на стол перед майором немецкий «Парабеллум».

— Спасибо, капитан. Хороший пистолет мне не помешает.

Сорокин сидел напротив начальника штаба механизированного корпуса Левченко и рассказывал ему о гибели подполковника Наумова.

— Вот так и погиб он от рук этих диверсантов, — закончил он свой доклад.

— Жалко Ивана Гавриловича, хороший был человек, честный. Он за свою принципиальность пострадал в тридцать восьмом году. Не понравилась тогда генералу Павлову его критика, он и снял его с должности командира корпуса, не дав ему получить звание полковника.

— Теперь куда? — поинтересовался он у Сорокина. — Я смотрю, капитан, ты с палочкой? Не мешает она воевать?

— Нет, товарищ полковник, не мешает, с ней удобнее, — ответил Сорокин и улыбнулся. — Куда? Если честно, то не знаю. Служил в особом отделе 37-ой армии у генерала Власова. Сейчас, вы говорите, он по приказу Сталина, формирует новую 20-ую армию, вот и направьте меня туда.

— Можешь остаться у нас. Наша часть тоже входит в состав этой армии. Ну ладно, уговаривать тебя не стану. Езжай в штаб армии, там и получишь новое назначение. Завтра туда едет майор Захарченко, вот с ним и езжай, а теперь иди отдыхать, капитан. И еще, зайди к нашему военврачу, пусть осмотрит ногу.

Сорокин поднялся с табурета. Сильная боль в ноге заставила его поморщиться.

— Разрешите идти, товарищ полковник?

— Иди и непременно загляни к врачу, я ей позвоню.

Александр вышел из здания и, достав из кармана кусок марли, вытер вспотевший от напряжения лоб. Заметив, стоявшую в стороне машину с красным крестом, он направился к ней. Военный врач, женщина в звании капитана, внимательно осмотрела его рану.

— Рановато вас выписали, товарищ капитан, — произнесла она. — Я бы вас еще подержала в госпитале как минимум недельки две. Сейчас я обработаю вашу рану.

Она быстро набрала в шприц какое-то лекарство и сделала ему укол. Заметив, что Александр поморщился от боли, она усмехнулась.

— Вы тоже из той категории людей, капитан, которые не переносят уколы?

Он хотел ей ответить, но она прервала его.

— Все, все, больше колоть не буду. Вот порошки, попейте с неделю, думаю, что они вам обязательно помогут.

Она быстро перевязала рану и велела одеться.

— Скажите, капитан, это вы уничтожили немецких диверсантов на станции?

— Да, я с солдатами.

— Почему вы решили это сделать сами, с раненой ногой, ведь на станции стоит много воинских эшелонов? Обратились бы к начальству с рапортом, и это бы сделали без вас.

Сорокин улыбнулся и виновато пожал плечами.

— Просто я умею это делать лучше других, товарищ военврач. И всегда считал, что нужно поручать то или иное дело лишь профессионалам.

— Капитан, нужно быть скромнее. Профессионал! А может, вы и правы.

Он вышел из машины и посмотрел на затянутое тучами небо. Редкие снежинки, кружась, медленно падали на землю и моментально таяли в месиве угольной пыли и грязи.

— Капитан! — окликнул его стоявший на крыльце майор. — Сорокин! Подойдите ко мне.

Александр направился к нему, немного прихрамывая на раненую ногу.

— Слушаю, товарищ майор.

— Я — майор Захарченко, а вы, как я понял, капитан Сорокин. Выходит, мы вместе завтра поедем в штаб армии.

— Так точно, товарищ майор.

— У вас есть место для ночлега? — поинтересовался майор.

— Нет, товарищ майор. Я только что из госпиталя.

— Я так и понял. Следуйте за мной, многого не обещаю, но тепло и спирт будут.

Захарченко оказался веселым и словоохотливым человеком. После первого тоста его было уже не остановить: он сыпал анекдотами, как из рога изобилия, вызывая у Сорокина невольные улыбки.

— Вы женаты, Сорокин? — неожиданно спросил он. — Чего молчите? Я так и понял, что мы все здесь неженаты. Может, махнем с вами в санбат? Там такие девчонки — пальчики оближешь?

— Если хотите, то идите, товарищ майор. Я очень устал, и мне бы хотелось немного отдохнуть, да и рана что-то разболелась.

— Ну, смотрите сами, капитан. Не хотите? А я пойду. Кто знает, придется ли завтра пожить так, как живу сегодня.

Он встал и, накинув шинель, направился к двери. Остановившись, он вернулся обратно и, взяв со стола недопитую флягу со спиртом, вышел из комнаты. Сорокин, расстегнув ворот гимнастерки, прилег на топчан и моментально уснул.