Правда, с его мамой мы толком так и не пообщались. Перебросились парой слов, она сказала, какая я красивая, а потом засобиралась — ей нужно было помыть зал до вечернего спектакля.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я парня, когда мы вышли в холодное декабрьское предвечерье.
— И тебе.
— А мне-то за что?
— За то, что ты есть, — улыбнулся он и сильнее натянул мне на лоб шапку.
— Эй, так не модно, — поддела его я и вновь подняла ее выше.
— Зато теплее, — он снова потянул её вниз, а потом коротко чмокнул меня в кончик носа.
— Ты такой хороший, — протянула я с нежностью.
— Сам удивляюсь, — хмыкнул он.
Я-то думала, он смутится. Или ответит мне комплиментом. И, поскольку мои ожидания не оправдались, я легонько шлепнула его по плечу с преувеличенным неудовольствием.
— А еще ты стал жутко нескромным.
— Я всегда таким был.
— Неправда.
— Правда. Если бы я был скромным, вряд ли подошел бы к такой классной девчонке на вечеринке.
Я вдруг вспомнила кое-что, и разом ощутила накатившую грусть.
— Ты Алёну давно не видел?
— Давненько, — признался он.
— Ты знал о ее проблемах?
— Ты мне тогда рассказала. А потом я звонил пару раз, даже наведался в гости, но ее не застал, и на звонки она не ответила.
— Я тоже звонила. Последний раз — несколько дней назад. У нее «абонент недоступен». Как думаешь, она сумеет выбраться из этой ямы?
— Не знаю.
Мы помолчали.
— Сможет, только если сама захочет, — подумав, добавил Саша. — И если не будет еще слишком поздно.
Мне всё же удалось один раз поговорить с Алёной. Дозвониться до неё. Я хотела пригласить её на свой День рождения. Хоть как-то выдернуть из той трясины, куда подругу затягивало всё больше. И ругала себя, что, может быть, я лишь теряю драгоценное время, когда могла бы ей чем-то помочь. Но чем? Как помочь утопающему, если он сознательно не хватается за протянутый круг и всё дальше уплывает от корабля?
Саша, побывав у Алёны в гостях и не слишком углубляясь в то, что увидел там, взял с меня обещание, что одна я туда ни за что не пойду. А родителям я, разумеется, ни о чём подобном рассказать не могла.
В течение недели до своего дня рождения я звонила ей каждый день, и вот как раз утром в свой праздник, уже без надежды на ответ, вдруг услышала её голос.
— Алё, — звучало как-то грубо и лишь смутно напоминало ту девушку, с которой мы вместе проводили время ещё в начале сентября.
— Алён, это Вера, — решила представиться на всякий случай.
— Угу, слушаю, — радости в её голосе больше не стало.
— Я хотела тебя пригласить на свой день рождения...
Повисла пауза.
— Алён, ты слышишь? — наконец не вытерпела я.
— Слушай, Вер, мне щас не на что подарок купить... — зачастила она.
— Так я же не ради подарка...
— И платья хорошего нет. Ты давай там как-нибудь без меня.
— Ты уверена?
— Да. И это... Вер... меня из квартиры выселили... ты не одолжишь мне тыщ... десять, не знаю... Сколько можешь, короче. А то я у Вадима жила, но его самого выпирают... Короче, жить негде. И даже на лавочке в парке холодно.
— У Вадима? — опешила я, вычленив в её несуразной речи новое для себя имя.
— Да, это мой парень.
— А как же Илья?
— А-а, да мы с ним давно уже расстались. Ну так что, дашь денег?
— Не дам, Алён, прости. Я знаю, на что ты их потратишь, — закусив губу, терзаемая муками совести, сказала я.
И в ответ получила то, что уж точно никак не ожидала услышать: отборный мат и нелицеприятные комментарии в адрес «зажравшейся богачки». В ужасе от происходящего я сбросила вызов и отбросила телефон на кровать, словно он был виновником этой мерзкой тирады. И это вместо поздравлений с Днем Рождения.
В этот момент я окончательно поняла, что никакой дружбы между нами уже нет и больше не будет никогда.
Настроение было отвратительным. Я отвечала на дежурные звонки, отучилась две пары, а с третьей сбежала, потому что мне нужно было подготовиться к торжественному вечеру — сделать прическу и макияж, а до этого прошлась по магазинам в качестве терапии. Остановилась у катка в торговом центре, полюбовавшись любителями рассекать по льду, перекусила вредной картошкой фри и бургером в кафе быстрого питания.
Я не была одинока. Могла бы позвонить своим приятельницам, и они бы с удовольствием составили мне компанию в этот день, но единственный человек, с которым я с радостью бы сейчас увиделась, к сожалению, был очень занят. Но обещал прийти в ресторан и, конечно, уже прислал мне с утра длинное трогательное сообщение с поздравлением и кучей смайликов.
Пожалуй, если бы мне предложили самой выбирать, как провести этот день, я бы просто осталась с ним наедине. Сходили бы в кино или прогулялись по предновогодней столице. И вечер в гламурном ресторане в центре города я с легкостью променяла бы на ужин в закусочной где-нибудь у метро. Но это была непозволительная роскошь. Родители уже заказали ресторан и пригласили кучу гостей — так было всегда в этот день, и я пока не могу найти в себе силы сломать надоевшую мне традицию.
