- Я от Иосифа. У вас всё в порядке?
Мирра обрадовалась. Она знала о Розином платье-панцире. Мирра заперла дверь. Они уселись вдвоём у окна и стали осторожно распарывать платье. На полу между ними росла гора тонких листочков. А платье всё слабело и под конец, словно тонкая бездыханная скорлупа, повисло на спинке стула.
Роза оделась. Она спешила скорей уйти; пока люди не встали, уйти незамеченной.
Мирре хотелось нагреть чаю, накормить Розу.
- Нет-нет! Наше дело прежде всего.
Но Мирра стала расспрашивать про Иосифа: - Что он заважничал?
- Что ты! - не вытерпело девичье сердце. - Я ещё на минутку. - И Роза присела на край стула. - Его многие не понимают, боятся его. Ты же помнишь, он молчаливый, с виду суровый. А на самом деле добрый, весёлый. А как он хохочет! Смешной какой… - Роза сама смеётся неизвестно чему. Но вдруг становится серьёзной: - Конечно, плохую работу он не переносит, за плохую работу достаётся. Ты помнишь случай с карандашом?
Обе - и Мирра и Роза - хохочут.
Приехал как-то Иосиф домой и попросил у Мирры карандаш. Она поспешила ему дать. Иосиф взял в руки карандаш: он был тупой, лишь с одного бока торчал кусочек графита. Иосиф подержал карандаш в руках, посмотрел на Мирру, снова на карандаш и ничего не сказал.
- Однако пора уходить. - Роза поднялась. - А знаешь, Мирра, какой он способный! Даже немцы говорят: он так знает немецкий язык, что его теперь от немца не отличишь. Всегда у него немецкая книжка в руках, читает… В театр ходит…
На другой день Роза писала письмо Иосифу:
«Дорогой Иосиф! Я - дома. Всё хорошо. Все здоровы. По дороге видела Мирру, брат твой работает, просил тебе кланяться…» Дальше Роза писала об общих знакомых в городе.
Из письма Розы Иосифу всё было ясно: и то, что она благополучно привезла и передала нелегальную литературу, и то, что её спутники из Берлина - Оля и Лёва - ни о чём не догадались.
Пятница внимательно прочёл письмо Розы и подумал про себя:
«Вот кто молодец, так это наш Рыжик! Настоящий конспиратор! Славная революционерка!»
Жаль, что этих мыслей не могла подслушать Роза. Как бы она им обрадовалась!
Ровно через сутки Лёва Петров и Ольга Поповиченко были дома, в Одессе. Они должны были в тот же день передать привезённую литературу.
Лёва, радостный, прибежал с вокзала домой. Он соскучился по родным. Во дворе его встретил брат, Сеня. Он хотя и был моложе Лёвы на четыре года, но очень дружил с ним.
- Мама на кухне. Отец, конечно, уже ушёл, - сказал Сеня, идя впереди Лёвы и всё на него оглядываясь.
Он гордился братом. Ещё бы, студент! Перешёл на третий курс. А главное… но этого никому нельзя рассказывать. Сеня знает что-то про Лёву. Пожалуй, и отец с матерью догадываются. Придёт время - и Сеня пойдёт по стопам Лёвы.
Мать увидела в окне Лёву. Выбежала ему навстречу в большом кухонном переднике, вытирая им мокрые руки:
- Лёвушка! Дитя моё!
И уже в сенях, не стесняясь, мать и младший братишка целовали Лёву с двух сторон.
Когда все трое очутились в комнате, Сеня шёпотом спросил:
- Лёва, помочь тебе?
- Вот что, - ответил Лёва, - я открою чемодан, а ты помоги мне сложить вещи в шкаф. Мне надо немедленно уйти.
Мать и Сеня ни о чём не спросили. Мать тихо сказала:
- Ну, пойду на кухню. Потом поговорим. - И ласково кивнула Лёве. - Отец обещал сегодня пораньше прийти.
- Вот хорошо! К тому времени я вернусь.
Вещи, аккуратно уложенные в чемодан Пятницей, после осмотра в таможне лежали в беспорядке.
- Не беспокойся, - сказал Сеня. - Я всё разложу, будет полный порядок.
- Знаю, знаю… - И Лёва уже спешил, крепко прижимая к себе портфель.
«Если б кто-нибудь из прохожих знал, что у меня в портфеле!» - думал он.
У Ольги Поповиченко всё было иначе. Она жила в роскошном особняке на Французском бульваре, у моря. Её отец, генерал, был суровым стариком. Своих дочерей: старшую, Ольгу, и младшую, Катю, - генерал нежно любил. Но, несмотря на всю свою любовь к ним, он не пощадил бы их, если б они замыслили что-либо против «царя-батюшки».
Ольга, направляясь домой, рассчитывала, что, кроме домашних слуг, дома никого не окажется, что вся семья, вместе с больной матерью, уже переехала на дачу.
Девушка со всех ног бежала по лестнице.
Ольга боялась только одного: как бы кто-нибудь её не остановил.
Она очутилась в своей комнате и первым делом закрыла окно: малейшее дуновение ветерка могло поднять в воздух тонкие листочки «Искры». На дверь девушка накинула крючок. Всё! Теперь можно работать. Распороть платье нетрудно, но надо быть очень осторожной, чтоб не задеть листочки «Искры».
Она настолько углубилась в работу, что не сразу услышала стук в дверь. И вдруг вскочила. Платье, листки «Искры» - всё полетело на пол, к её ногам. Это был стук отца: три сильных удара и выстукивание мелодии походного марша.
- Кто там? - спрашивает приглушённый голос, в котором с трудом можно признать голос Ольги.
- Это я! - пищит Катя тоненьким голоском.
- Ну, что ты, на самом деле? Дурашка! - Ольга старается говорить ласково, но от страха никак не может прийти в себя.
- Да ну открой же! - просит Катя.
- Подожди…
Тут Катя выходит из себя:
