Томми возился, пытаясь выдрать гвозди, сильно засевшие в мокрых досках. Наконец, поняв, что ему это не удастся сделать, Томми всадил острие лопаты под крышку и налег на нее всем телом. Глухо запищали гвозди, выходя из насыщенной влагой древесины.
— Мне очень не нравится все это, — неустанно шептал Джойс, оглядываясь по сторонам.
Он смотрел, как его приятель старается откинуть неподатливую крышку гроба.
— Да помоги же ты! — крикнул ему Томми.
И Джойс неохотно, не залезая в могилу, подсунул свою лопату с другой стороны.
Заскрежетал металл. И тогда, уцепившись двумя руками за крышку гроба, Томми отбросил ее.
Из гроба пахнуло тленом и тяжелый смрад ударил в нос Джойсу. Джойс поморщился и зашептал:
— Фу, фу, какая гадость, какая мерзость, какая вонь! Вылазь, скорее из этой могилы, а то мы провоняемся, и будем сами как мертвецы. Томми, вылезай, вылезай!
Джойс попытался вытащить своего приятеля из ямы. Но Томми стоял, рассматривая то, что покоилось в дубовом гробу.
— Посвети мне, посвети скорее, я хочу увидеть.
Джойс покорно взял фонарь и направил его луч в глубину ямы. То, что они увидели, заставило их содрогнуться. Полуистлевший, разложившийся труп предстал перед их взором. По голове, которая потеряла все свои формы, ползали толстые белые черви. Они копошились, и лицо мертвеца казалось живым. Еще Джойсу показалось, это только маска, которая скрывает что-то твердое, что прячется там, под копошащимися червями, под этим гноем и истлевшим, разложившимся мясом. Он содрогнулся, едва удержав позыв к рвоте. Ему сделалось плохо. Он поднял голову к небу, которое распороло вспышка молнии. Капли дождя упали на лицо. И парню на какое-то мгновение сделалось легче. Холод остудил его разгоряченное воображение, он немного успокоился.
Томми выбрался из ямы, стал на край могилы и с удовлетворением заглянул внутрь. Его явно успокоило то, что он увидел. Роджер, действительно был мертв. И черви, копошащиеся по истлевшему трупу, лучше всяких слов подтверждали его надежду. Серая, густая, как шерсть доисторического животного, паутина опутывала труп. И по этой паутине, и под ней шевелились толстые черви. Казалось, что вся эта серая масса жива, что она дышит, содрогается и шевелится.
— Томми, Томми, бежим отсюда! Ну его к чертям собачьим! Бежим скорее, мне страшно! Мне очень страшно, у меня сердце ушло в пятки. Канючил Джойс.
Но Томми его не слушал. Он отошел на несколько шагов от края могилы, нашел пластиковую маску, вернулся на прежнее место, снова посмотрел в могилу и небрежно швырнул туда кусок пластика, маску хоккейного вратаря.
А потом, отбежав на десяток метров, остановился у высокой ржавой ограды. Он начал раскачивать руками один из прутьев, и тот с хрустом оторвался.
— Томми, Томми, что ты творишь? Что ты делаешь? Одумайся! — кричал Джойс, пытаясь остановить приятеля.
Но Томми завелся. Он снова встал на край могилы, взмахнул тяжелым граненым стальным прутом и глубоко вонзил его в истлевшее тело убийцы Роджера. Еще сильнее пахнуло смрадом. Полетела сухая, непонятная пыль. Томми несколько раз выдернул и вновь вонзил в тело Веселого Роджера свое страшное оружие.
Тело от ударов содрогнулось. Наконец, оставив это занятие, Томми побежал к канистре с бензином.
— Получай, получай, сволочь! Получай то, что заслужил! Получай, я рассчитаюсь за всех и за все с тобой! Мерзость, мерзость ходячая! Я тебе никогда не прощу того, что ты сотворил со мной, не прощу! — неистово шептал Томми, срывая крышку с канистры.
— Томми, Томми, ну давай уйдем отсюда, скорее уйдем! Скорее!
А черное грозовое небо все чаще и чаще вспарывали сполохи молний. Сверкающий синий свет заливал кладбище. И все вокруг казалось мертвенно страшным и до ужаса пугающим.
— Ну давай уйдем, я прошу тебя, уйдем!
— Подожди, подожди, дай я закончу дело, и мы уйдем, — упрямо говорил Томми.
От ударов тяжелого железного прута, выдранного из ограды, черви осыпались с истлевшей головы убийцы Роджера.
— Уймись, Томми! — кричал Джойс.
— Нет, я должен с ним рассчитаться до конца! Я должен быть уверен, что он больше не поднимется из могилы и не пойдет сеять смерть, — говорил Томми, никак не справляясь с туго насаженной крышкой канистры.
В этот момент небо, казалось, разорвалось пополам. Огненный росчерк молнии обрушился совсем рядом от них, прямо в развороченную могилу Роджера.
Парни от яркого света и грохота упали на землю. Из-под руки Томми увидел, как раскалился добела прут ограды, всаженный в мертвеца. Посыпались искры, пахнуло паленой плотью, повалил пар от мокрого песка выброшенного из могилы.
— О, черт! — прохрипел Джойс. — О, черт, ну и представление!
Но не успели ребята подняться на ноги, как еще одна молния снова попала в то же самое место. Казалось, ужасный мертвец-убийца притягивает к себе небесные силы. Снова вспыхнул белым светом металлический прут. Вновь полетели искры, и с грохотом обрушились огромные сухие ветви близлежащих деревьев.
