Еще один фактор казался мне важным в этой ситуации — мне следовало предельно активизировать свою память. Ведь я имела достаточно информации, чтобы ее обработать с учетом новых обстоятельств. Вернее, всего одного обстоятельства — убийства. Смерть профессора стала теперь главным событием, в свете которого мне предстояло пересмотреть все, что осело в моей памяти за время пребывания в пансионате.
Для начала я восстановила картину предшествовавших убийству дней. Это далось мне не так уж легко — ведь я не предполагала, что начнется такая заваруха, и многое пропускала мимо ушей.
Но даже и теперь, по крупицам вспоминая обрывки слов, взгляды и жесты моих соседей по корпусу, я поражалась — как, оказывается, много вокруг нас подозрительного!
Пока не произошло преступление, странности обитателей первого корпуса меня абсолютно не трогали. Зато теперь практически все казалось исполненным скрытого смысла — подчас зловещего.
За то время, что я предавалась воспоминаниям о пятнице-субботе-воскресенье, выуживая из памяти значимую информацию, за стеной у меня разгоралась ссора.
Супруги Погодины окончательно разругались. Что было причиной их стычки — подавленное состояние Веры или супружеская измена Артема, я не знала.
Крики становились все громче, упреки все яростнее, и наконец громко хлопнула дверь, и вниз по лестнице застрекотали шаги. Вдогонку им несся громкий плач оставшейся в номере Веры.
Артем Погодин не вернулся в корпус ни к обеду, ни к полднику.
Вера сначала мрачно бродила по зданию, потом несколько раз обошла весь санаторий, но мужа так и не отыскала. Тогда она зашла в номер Капустиных и оставалась там какое-то время.
Потом Вера снова ринулась на поиски, и вновь — никакого результата.
Между тем, пока Погодина металась то по корпусу, то по территории пансионата, на втором этаже снова грохнул выстрел.
«Ну знаете ли, это уже слишком!» — подумала я и, на этот раз не медля ни секунды, снова сбежала по лестнице вниз на два пролета.
И снова — пустота. Никого. Ни звука за дверью номера Волковых — они, кажется, ушли на процедуры, — у Капустиных тоже тишина.
И снова — маленькая дырочка в штукатурке как раз возле первой — над дверью Волковых.
И на этот раз я была уверена, что не ослышалась — это точно был звук выстрела из пистолета «ТТ». Подойдя к двери Капустиных, я постучала.
— Кто там? — лениво отозвался Максим. — Уже убирались.
— Это ваша соседка с третьего этажа, — приложила я ухо к двери. — Вы не слышали сейчас громкий звук, похожий на выстрел?
Дверь номера распахнулась. На пороге стоял Максим, одетый в спортивный костюм.
— Наверное, это входная дверь, — предположил он. — Вчера она точно так же бабахала. Что, спать мешает? Кемарить перед обедом вредно. Пойдемте лучше прогуляемся к озеру, не возражаете?
Я не возражала.
Всю дорогу Капустин травил какие-то занудные байки и анекдоты — шутки сыпались из него, словно из дырявого мешка. Я чуяла, что он не просто так затеял эту прогулку и ему что-то от меня нужно.
А когда Капустин чуть задержался на повороте и послышался глухой всплеск, я поняла, что он выбросил оружие в озеро. Мое присутствие для него было вовсе не обязательно — просто он надеялся своей легкомысленной болтовней рассеять мои подозрения насчет того, что прозвучавший звук был именно выстрелом.
Будь на моем месте кто-то другой — ему бы это удалось. Я восхитилась его выдержкой и хладнокровием и позволила ему продолжать вести разговор в том же духе на протяжении обратной дороги.
— Встретимся за обедом! — кивнул мне Максим и скрылся в своем номере.
Я решила не терять времени зря и, прихватив полотенце, быстро направилась обратно к озеру. Придется совершить еще одно незапланированное омовение и немного понырять. Впрочем, озеро было неглубокое.
Пистолет я выудила со второй попытки — он зацепился курком за корягу и висел, покачиваясь в такт течению. Спрятав находку под куртку, я докрасна растерлась полотенцем и побежала к себе.
По пути мне встретилась Вера, продолжавшая свои бесплодные поиски. Она уже хотела звонить в милицию, как вдруг ей улыбнулась удача.
Шофер микроавтобусика, который проезжал ежедневно через поселок и вез продукты в пансионат «Отрада», успокоил госпожу Погодину.
— Твой, что ли? — кивнул водила на фотографию в паспорте Артема, которую показала ему Вера. — Видел, как же. В поселке сидит в чайной, самогон хлещет.
Уж и не знаю, успокоило ли Веру это известие, но напряжение, которое поневоле передавалось всем жильцам нашего корпуса, немного спало.
— Побесится чуток и вернется, — успокоила Погодину Дора перед ужином. — Мужчины иногда снимают стресс именно таким способом.
— Вообще-то, не только таким, — нашла в себе силы пошутить Вера.
— Да, — улыбнулась ей Дора. — Но алкоголь иногда оказывается идеальным средством.
В номере я проинспектировала свою находку. Это был действительно довольно дряхлый «ТТ», в обойме не хватало двух патронов.
Особо меня заинтересовала серебряная пластинка на рукоятке, где тонкой вязью значилось:
«Алексею Шмакову за доблестную службу на благо нашей Советской Родины».
