…Меж тем июнь, и запах лип и гариДоносится с бульвара на балконК стремительно сближающейся паре;Небесный свод расплавился белкомВокруг желтка палящего светила;Застольный гул; хватило первых фраз,А дальше всей квартиры не хватило.Ушли курить и курят третий час.Предчувствие любви об эту поруТомит еще мучительней, покаПо взору, разговору, спору, вздоруВ соседе прозреваешь двойника.Так дачный дом полгода заколочен,Но ставни рвут – и Господи прости,Какая боль скрипучая! А впрочем,Все больно на пороге тридцати,Когда и запах лип, и черный битум,И летнего бульвара звукорядОкутаны туманцем ядовитым:Москва, жара, торфяники горят.Меж тем и ночь. Пускай нам хватит такта(А остальным собравшимся – вина)Не замечать того простого факта,Что он женат и замужем она:Пусть даже нет. Спроси себя, легко лиСдирать с души такую кожуру,Попав из пустоты в такое полеЧужого притяжения? ЖаруСменяет холодок, и наша пара,Обнявшись и мечтательно куря,Глядит туда, где на углу бульвараЛиства сияет в свете фонаря.Дадим им шанс? Дадим. Пускай на муку –Надежда до сих пор у нас в крови.Оставь меня, пусти, пусти мне руку,Пусти мне душу, душу не трави, –Я знаю все. И этаким всезнайкой,Цедя чаек, слежу из-за стола,Как наш герой прощается с хозяйкой(Жалеющей уже, что позвала) –И после затянувшейся беседыВыходит в ночь, в московские сады,С неясным ощущением победыИ ясным ощущением беды.1996<p>Диптих</p><p>Блаженство</p>Блаженство – вот: окно июньским днем,И листья в нем, и тени листьев в нем,И на стене горячий, хоть обжечься,Лежит прямоугольник световойС бесшумно суетящейся листвой,И это знак и первый слой блаженства.Быть должен интерьер для двух персон,И две персоны в нем, и полусон:Все можно, и минуты как бы каплют,А рядом листья в желтой полосе,Где каждый вроде мечется – а всеЛикуют или хвалят, как-то так вот.Быть должен двор, и мяч, и шум игры,И кроткий, долгий час, когда дворыЕще шумны, и скверы многолюдны:Нам слышно все на третьем этаже,Но апогеи пройдены уже.Я думаю, четыре пополудни.Но в это сложно входит третий слой,Не свой, сосредоточенный и злой,Без имени, без мужества и женства –Закат, распад, сгущение теней,И смерть, и все, что может быть за ней,Но это не последний слой блаженства.А вслед за ним – невинна и грязна,Полуразмыта, вне добра и зла,Тиха, как нарисованное пламя,Себя дает последней угадатьВ тончайшем равновесье благодать,Но это уж совсем на заднем плане2012<p>Депрессия</p>
