С годами все завоевателиК родному берегу скользят.Они еще не вовсе спятили,Но явно пятятся назад.Колонизатор из колонии,Короны верный соловей,Спешит в холодные, холеныеПоля Британии своей;Советники с гнилого ЗападаВосточных бросили царьков,Уставши от густого запахаРучных шакалов и хорьков;И Робинзон опять же пятитсяНа бриг, подальше от невеж:Отныне ты свободен, Пятница,Чего захочешь, то и ешь.Спешит к земле корабль прогрессора,Покинув вольный Арканар:Прогрессор там еще погрелся бы,Но слишком многих доканал.С Христом прощаются апостолыВ неизъяснимом мандраже:– А мы-то как теперь, о Господи?Но он не слушает уже.И сам Создатель смотрит в сторону,Надеясь свой вселенский храмПокинуть как-нибудь по-скорому,Без долгих слов и лишних драм:– Своей бездонною утробоюВы надоели даже мне.Я где-нибудь еще попробую,А может быть, уже и не.Среди эпохи подытоженной,Как неразобранный багаж,Лежит угрюмый, обезвоженныйИ обезбоженный пейзаж.Туземный мир остался в целости,Хотя и несколько прижат.В нем неусвоенные ценностиУнылой грудою лежат.Они лежат гниющим ворохомПеред поселком дикарей.Со всеми пушками и порохом,С ружьем и Библией своей,Со всею проповедью пылкоюИх обучил дурак седойЛишь есть врага с ножом и вилкоюДа руки мыть перед едой.Чем завершить колонизациюПеред отплытьем в милый край?Оставить им канализацию,Бутылку, вилку, – и гудбай.Все так. Но есть еще и Пятница,Который к белым так присох,Которому пошили платьицеИз обветшалых парусов,Который проклял эти гиблые,Непросвещенные места,Который потянулся к БиблииИ все запомнил про Христа!И что нам делать, бедный Пятница?В цивильном Йорке нас не ждут.Как только солнышко закатится,Нас наши родичи сожрут.На что мы молодость потратили?Обидно, что ни говори,У дикарей попасть в предатели,А у пришельцев – в дикари.Скажи, зачем мы так поверили,Какого, собственно, рожна –Посланцам доблестной империи,Где наша верность не нужна?А для жрецов родного капищаМы жертвы главные. Пора!Для них мы колла… бора… как это,Как ты сказал – коллабора…Мы из других материй сотканы,У них бело, у нас черно,Для наших я изгой, но все-таки,Для них я просто ничего!Теперь душа моя украдена,Неузнаваемы черты…Спаситель мой, любимец, гадина,Кому меня оставил ты?Зачем же я в тебя глаза втыкал,Учась, покорствуя, молясь?Зачем тобою не позавтракал,Когда увидел в первый раз?За что меня ты бросил, Господи,На растерзанье их клешней?Хотя тебе от этих слез, поди,Еще скушней, еще тошней…Кому потребны эти жалобы?В его глазах слепой восторг,Смотри, смотри, он машет с палубы,Он уплывает в город Йорк,Оттуда он и будет пялиться –Невозмутимо, как всегда, –На то, как поглощает ПятницуЕго исконная среда.Ну что же! Вытри слезы, Пятница.Душиста ночь в родных местах.Плоскоголовая лопатница[4]Надрывно квакает в кустах.Во влажном мраке что-то прячется,Непредставимое уму…Довольно. Вытри слезы, Пятница!Сейчас нам лучше, чем ему.В вечерних джунглях столько прелести!Я так и слышу, чуткий псих,Как от восторга сводит челюстиУ соплеменников моих.Как пахнет полночь многогласная,Соцветья, гроздья, семена,Какая все-таки прекрасная,Смешная, дикая страна!Как сладко сдохнуть одурманеннымВ кипучей чаще, дорогой!Тут быть последним христианиномГораздо лучше, чем слугой.И право, это так заслуженно, –И в этом столько куражу, –Что я хотя бы в виде ужинаЕще Отчизне послужу.
