Косо летит баклан. С моря ползет туман.В небе сухая взвесь, нам больше нечего делать здесь.Медленно встань с песка, не доедай куска,Выбрось курортный хлам, все это больше не нужно нам.Все изменилось враз. Солнечный свет пригас.Все лежаки пусты, хозяйский мальчик собрал зонты.Только что поздний час тихо и сладко гас,Медленно угасал, закатным медом тек по усам,Весь санаторный пляж – дряхлый, как город наш, –Тихо скользил в свое почти родное небытие.Краска, песок и тлен сыпались с дряхлых стен,Еле живой прибой лобзал песок голубой губой.Только что наш курорт в гвалте заезжих мордМнил, что его закат еще рассчитан на век подряд, –Но накренилась ось, нечто оборвалось,Треснул старик-сандал, как будто только того и ждал.Словно орда Москву, белых олив листвуВетер беззвучно мнет и детям крик забивает в рот.Берег, еще вчера липкий, как хванчкара,Пеной оделся весь: нам больше нечего делать здесь.Это – не тот аврал, шторм, о котором вралВестник минувших бурь, в котором бурно играла дурь:Это не грозный рев ветра иных краев,Шум обновлений тех, в которых слышался грозный смех:Это обвал, пески, воля стереть с доски,Вырезать из кино, как у цензуры заведено;Тут вариантов нет. Морок последних лет,Похоть его и спесь – нам больше нечего делать здесь.В небе – когда бы впредь было кому смотреть –Черно-седом с краев, наглядно видятся пять слоев.Колер былых небес – тот, что почти исчез, –Вскопан, истоптан, взрыт как будто рябью стальных копыт.Вкось на него вползла прежняя свита зла –С бледною саранчой, сегодня жалкой, почти ручной:Бедный зверинец тот – лев, крокодил, койот,Толстый гиппопотам, суливший кару земным скотам;Весь этот бедный ад тоже смущен и смят,Ибо куда скорей ползет погоня других зверей:Если б земной язык много древней возник,В нем бы остался след от этих тварей, а нынче нет;В нем бы остался звук рева таких зверюг,Тех пауков и жаб, от каких геенна с ума сошла б;Следом из них возник прежнего Бога лик –Бога, что испокон был скрыт под краской земных икон:Бога, чей дымный взгляд выдержит только ад –Лишь потому, что склеп хотя и жарок, но вечно слеп.Правда, у нас в глазах только тоска и страх,Только слеза и резь; нам больше нечего делать здесь.Время бежать туда, в горы, куда водаМожет не досягнуть, хотя и горы легко согнуть.Может, кому-нибудь нужен крученый путь,Сизый, осипший глас, почти беззвучный рассказ о нас, –Впрочем, небесный край, загнутый, почитай,Приоткрывает слой не то предпервый, не то шестой,Страшный, как весть и пасть, страстный, как жажда пасть,Склонный к таким цветам, что боюсь, нам нечего делать там.2019
