– Да, – согласился Гарри Брэндон, – но орфики одержимы жаждой знаний. А подобная одержимость опасна не меньше, чем любая другая. Мне кажется, эти люди готовы идти по трупам. Поэтому я рад, что не настолько умен, как Фоссиус или Ганне. Они никогда не обратят на меня внимание.
– Вы думаете, в конечном итоге обоих погубили их выдающиеся способности? – с удивлением спросил Клейбер.
– Возможно, это звучит дико, – ответил Брэндон, – но последователи Орфея постоянно разыскивают гениев. Обычный ученый никогда не будет интересен им.
Гарри улыбнулся.
– Имел ли Фоссиус хоть малейшее представление о том, что его ожидает после вступления в орден?
Брэндон пожал плечами.
– Он никогда об этом не говорил, и, честно говоря, тогда меня это мало интересовало – ведь я не знал, как трагически закончится все для Фоссиуса. Марк думал лишь о Ганне он пошел бы за ней даже в африканские пустыни. Жуткая история.
– И вы больше ничего не слышали о профессоре?
– Ничего. Аурелия получила от него одно письмо. Она не рассказывала, о чем писал Марк, а мы не хотели показаться навязчивыми. Надеюсь, вы меня понимаете.
– Вам известно, куда отправился профессор Фоссиус?
– Куда-то в горы на севере Греции. Однажды Марк упомянул место, в котором обосновались орфики… Кажется, они назвали свой монастырь Лейбетра. Я записал это необычное название, потому что боялся забыть, и просмотрел множество подробнейших карт, пытаясь найти его. Но безрезультатно, его нет ни в одной энциклопедии. Мне улыбнулась удача, когда я решил поискать в словаре античных названий. Там говорилось: Лейбетра расположена у подножия Олимпа. В некоторых источниках упоминалось, что в этом месте родился, умер и был похоронен Орфей. Жители Лейбетры издавна считались настолько глупыми, что даже вошли в поговорку.
Обращаясь к Адриану, Анна сказала:
– Греция ведь не на краю света. Если есть хоть малейший шанс…
Она не отрываясь смотрела на фотографию.
Анна и Клейбер попрощались с Брэндонами, пообещав держать их в курсе событий. По пути назад в гостиницу все мысли Анны занимала фотография. Когда Клейбер спросил, почему она так молчалива, Анна не ответила. Ей не хотелось разговаривать. Тогда Адриан сказал, причем скорее не потому, что так думал, а с целью спровоцировать Анну:
– Лиз и Гарри Брэндон, похоже, решили кое о чем промолчать. Как и Аурелия Фоссиус.
Анна взорвалась:
– Я думаю, Брэндоны рассказали нам все, что знали! Они сами заинтересованы узнать развязку этой истории, в противном случае они – чего, кстати, не сделала миссис Фоссиус – не попросили бы нас держать их в курсе дела! У меня создалось впечатление, что все эти события их крайне заинтересовали.
– Хотя Брэндон должен быть только рад тому, что Фоссиус совершенно неожиданно освободил для него место при университете. Наверное, они были настоящими друзьями.
– Я не могу прекратить думать об этой женщине на фотографии… О любовнице Фоссиуса…
– О ней Брэндоны говорили с определенным уважением, я бы даже сказал, с восхищением. Но не с симпатией. Если ее действительно подослали к Фоссиусу орфики, то события принимают совсем другой оборот. Эта история больше похожа на аферу, в которую вовлечены спецслужбы.
Анна просто не могла оставить подобное замечание без ответа.
– Похоже, твоя фантазия слишком разыгралась, – сказала она с насмешкой, но тут же вновь стала серьезной. – Давай будем придерживаться фактов.
– Факты! Факты! – вскипел Клейбер. – Факты во всей этой истории кажутся более странными, чем порождения воспаленной фантазии ненормального писателя!
Анна кивнула и замолчала, словно извиняясь.
Когда они подъехали к гостинице и Адриан остановил машину, Анна предложила прогуляться. Солнце опускалось за горизонт, и волны залива в его лучах отливали бронзой. Из окон кухни ресторана доносился отвратительный запах сгоревшего масла, а сновавшие по причалу лоточники из Мексики тащили за собой сооруженные из картона магазинчики на колесах и выкрикивали шуточки, предлагая прохожим поменять рубашку или брюки и уверяя, что у них можно найти и то и другое.
– Мне трудно говорить об этом, – начала Анна нерешительно, когда они шли по набережной к той ее части, где было меньше людей, – но я постоянно думаю о женщине на фотографии.
– Ты имеешь в виду любовницу Фоссиуса?
– Да, ее.
– А в чем дело? – Клейбер остановился и посмотрел Анне в глаза.
Она явно была в растерянности.
– Я рассказывала тебе, – с той же нерешительностью в голосе ответила она, – как в поисках женщины, находившейся во время аварии в машине моего мужа, пришла домой к Донату…
– Тому мужчине, который внезапно словно растворился в воздухе?
– Да, речь идет именно о нем. У этого мужчины, Доната, есть жена. Она полностью парализована и постоянно сидит в инвалидном кресле. Она может лишь пошевелить головой…
– Что с этой женщиной не так? Скажи наконец!
– Мне кажется, жена Доната и любовница Фоссиуса на фотографии – один и тот же человек.
Клейбер отошел от Анны, сделал пару шагов в направлении причальной стены и рассеянно уставился на воду. Он безуспешно пытался связать только что услышанное с уже известными фактами.
