— Но ведь мы обо всем договорились во время телефонного разговора на прошлой неделе! Этого просто не может быть!
— И, тем не менее, дела обстоят именно так, — ответила Анна.
— Инфаркт?
Нет, несчастный случай.
— Мне действительно очень жаль.
— Ничего не поделаешь, — Анна опустила взгляд. — Предвидя ваш вопрос, хочу заверить, что я буду вести дела фирмы. И сейчас вам следует общаться именно со мной.
— Я вас понимаю. — В голосе Талеса звучала покорность. Похоже, он предпочел бы иметь дело с Гвидо. Возможно, краснощекий не любил женщин в принципе. Повнимательнее присмотревшись к его внешности, можно было сделать и такой вывод. В любом случае, позиции Анны укреплялись.
Талес предпринял усилие продолжить разговор.
— Мы друг друга прекрасно понимали. Ваш муж и я. Очень симпатичный человек, настоящий деловой человек.
Левой рукой он сделал широкий жест — актер, следует заметить, был из него никудышный, — вероятно пытаясь дать понять, что наконец-то пора сдвинуться с мертвой точки, и приглашая пройти по музею. Похоже, Талес делал все возможное, чтобы их встреча прошла как можно более незаметно.
— Вы знали моего мужа? — спросила Анна на ходу, со скучающим видом рассматривая египетские экспонаты музея по левую и правую стороны от себя.
— Что значит «знал»? — ответил Талес неопределенно. — Мы с ним вели переговоры.
Почему Гвидо никогда не упоминал имя Талес? Что-то с этой сделкой было не так. Первоначально Анна собиралась рассказать краснощекому всю правду и объяснить, что она не знает, где находится пергамент, за который предлагают целое состояние, но потом изменила свое решение, поскольку мужчина начал говорить и снова использовал местоимение «мы».
— Наверняка вы задаете себе вопрос, почему мы готовы выложить такое количество денег за кусок пергамента с несколькими древними текстами. Сумма говорит сама за себя. Вы наверняка понимаете, какую ценность представляет для нас этот предмет, и мы вовсе не собираемся скрывать свою заинтересованность. Также я не могу себе представить, чтобы кто-то другой предложил вам больше. Важно лишь, чтобы никто не узнал о пергаменте, а уж тем более о сделке. Поэтому для вашей же безопасности мы бы предпочли действовать абсолютно анонимно. Мы выплатим условленную сумму наличными и передадим вам ее из рук в руки, нет никакой необходимости регистрировать сделку документально. Надеюсь, мы понимаем друг друга?
Анна ничего не понимала. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что этот странный мужчина, шедший рядом с ней, был готов заплатить три четверти миллиона за предмет, который теоретически должен быть у Анны. Но она не имела об этом объекте ни малейшего представления и даже предполагала, что его уже похитили.
— Нет, — ответила Анна, даже не задумавшись, и при этом нисколько не покривила душой.
Ответ крайне разочаровал краснощекого.
— Я вас понимаю, — сказал он, явно смутившись, а затем, прощаясь с удивившей Анну поспешностью, вежливо кивнул головой и, уже повернувшись спиной, добавил: — Мы с вами свяжемся. До свидания!
В отличие от вчерашней ситуации в театре, сейчас Анна вполне могла догнать румяного господина и даже остановить его, чтобы задать интересовавшие ее вопросы. Но решила, что в подобных действиях нет никакого смысла, ведь она даже не знала, что спрашивать.
Анна решила больше ни дня не оставаться в Берлине. Ее преследовало необъяснимое предчувствие, что могло произойти нечто из ряда вон выходящее. Наполовину скрытые туманом улицы, отвратительный дым, валивший из труб, оживленное дорожное движение — от всего этого внезапно повеяло угрозой. Раньше она никогда не испытывала подобных чувств, потому что для них просто-напросто не было повода. Ведь до сих пор она была женщиной, уверенной в завтрашнем дне, и напугать ее могли только отрицательный баланс и налоговая служба.
Сейчас Анна ловила себя на том, что буквально отскакивает и сторону, когда рядом с ней притормаживает автомобиль, а при виде попрошайки на улице переходила на другую сторону лишь потому, что он смотрел на нее полным отчаяния взглядом. Казалось, что всё и все против нее, хотя до сих пор события были мало связаны именно с ней.
Во время перелета в Мюнхен был один приятный момент, и достаточно длительный период времени это воспоминание оставалось единственным приятным: над туманом, оставшимся внизу, и облаками светило солнце, а рядом с ней никто не сидел, так что можно было устроиться поудобнее. Анна попыталась найти хоть какое-нибудь правдоподобное объяснение всему происходящему. И не нашла. Она задавалась вопросом, была ли смерть Гвидо результатом несчастного случая или подстроенной автокатастрофы?
На двери дома Анна нашла красный лист бумаги с печатью полицейского участка и сделанной от руки краткой припиской, в соответствии с которой она немедленно должна была явиться в ближайший к дому участок полиции. Причина стала ясна, как только Анна открыла дверь. Взломщики перерыли весь дом, все шкафы и ящики, разбросав их содержимое по комнатам. На полу валялись книги и сорванные со стен картины, даже ковры были перевернуты.
