Что это? Не верю своим ушам. Кукушка? В Крыму? Да нет, не думаю. Горлица, скорей всего – ишь, какая горластая попалась. Хотя… а у нас вообще водятся на юге кукушки? Почему бы и нет?
А ну их!
Со стороны моря чувствовался упругий ветерок, несущий бодрящую прохладу. Даже угадываемый в воздухе солярный выхлоп после рабочих катеров-трамваев, снующих по акватории бухты, общей картины утреннего фреша не портил. Напротив, сизый привкус мазута даже как-то по-особому настраивал на деловой, рабочий лад.
Что-то гуднуло в центре.
Вообще-то шума машин, этого привычного и повседневного фона всех крупных мегаполисов страны, конкретно в нашем городе толком особо и не слышно. Почти. Все же как благословенно мало на дорогах автотранспорта… по нынешним временам! Это просто счастье какое-то, по достоинству не оцененное современниками «развитого социализма». Изредка только где-то прорычит басовито какое-нибудь чудо из гнезда отечественного автопрома да угадывается за домами вездесущий шорох троллейбусов, заполошно снующих по маршрутам. Эти тихушники разве что на крутых спусках-подъемах повизгивают чуть громче, да и то не в счет.
Не напрягает.
Самыми шумными на поверку оказываются поливальные машины, омывающие в преддверии жары и без того практически стерильную брусчатку. «Расческой» идут, одна за другой, притормаживая разве что у цветников и газонов, дабы устроить целенаправленную водную феерию для избалованной от чрезмерного ухода флоры. К слову, цветов на площадях и в парках действительно избыточно много… было в то время. Гораздо больше, чем в двадцать первом веке. Впрочем, пока для меня эта цветочная эпоха – опять «настоящее». «Пре́зент инде́финет», как завещала нам школьная англичанка.
Надеюсь, к добру…
Наслаждаясь утренней свежестью, я шел в техникум вдоль набережной Артбухты. «Арт» не в смысле искусства, а как раз сильно наоборот – в смысле Артиллерийской, что к искусству имеет довольно опосредованное отношение. В отличие от меня: на спине – гитара грифом книзу, в карманах куртки – кусок мыла в мыльнице да зубная щетка с пастой, завернутые в целлофан. Вот и весь мой нехитрый скарб арт-андеграунда – достаточный для комфортного обустройства в студенческом стройотряде.
Я специально вышел из дому ни свет ни заря, чтобы вдумчиво и со вкусом совершить променад вдоль сочной синевы слегка взбудораженных по случаю утреннего ветерка волн. По траверзу моего курса наблюдалось, как говорится, «умеренное волнение», балла этак в четыре, не меньше. Видно даже, как некоторые катера вдали рыскают натужно по водной глади, а то и вообще зарываются носом, опасно раскачиваясь в килевой плоскости. В «диаметральной», если быть точным – так это называется в теории судостроения, я ведь-таки на корабела учусь, хоть и на мазутной кафедре.
Шарим мало-мало в этих «железных коробках».
– Эй, салага! Прими конец!
Не понял. Кто это тут «салага»? Настоящий корабел, на секундочку, и обидеться может на такое обращение.
Я оглянулся.
К бетонной отсечке набережной опасненько так притирался прогулочный катерок, затейливо стилизованный под пиратский ботик: черная мачта с «Веселым Роджером» на топе, рубка, отделанная фанерой, огромный дрын, примотанный к носу суденышка, типа бушприт благородного парусного судна, и явный переизбыток разного рода бегучего такелажа – какие-то канатики, тросы, ванты и прочая бессмысленная паутина, призванная внушать сухопутным простакам романтические ассоциации морского средневековья.
Кич!
Невысокий мужичонка в шикарных старинных ботфортах и современном спортивном костюме, надо сказать, довольно засаленного вида выразительно помахивал бухточкой причального троса, небрежно придерживая штурвал свободной рукой. И при этом он еще и рулил!
Смертельный номер.
Ну да, сегодня ведь действительно штормит, хоть и «умеренно». При таких условиях паркануть эту калошу, да еще и в одиночку, достаточно проблематично. Можно сказать, невозможно. Совсем без башни морской волк!
Не зацикливаясь на «салаге», я без лишних рассуждений крутанулся на месте и бросился помогать горе-мореходу. Дело ведь нешуточное! Сейчас как брякнет сей утлый челн о бетонные блоки пирса – собирай потом по частям эту конструкцию вместе с останками пирата-неадеквата. А тот даже и не напрягался. И сомнений в человеческой отзывчивости вовсе не испытывал – швартов белесо-голубого цвета уже летел в мою сторону. Немного волнуясь от неожиданности и ответственности момента, я тремя петлями закрепил веревку на пеньках небольшого чугунного кнехта, вмонтированного в бетон причала. Махнул рукой. Горе-капитан моментально врубил реверс, сдал назад и ловко выпрыгнул из катера, держа в руках вторую бухту. Даже движка не заглушил! Уже самолично закрепил кормовой линь на втором кнехте. Врастяжку.
Лихо. И ведь получилось же все у него!
Псих.
– Хвалю, салага.
А вот сейчас эту фамильярность, думаю, стоит уже обсудить. Самое время!
