В голове Дурена стал формироваться образ человеческого глаза, глаза Айдиуса. Позади глазного яблока находилось толстое образование, напоминающее веревку, – корень нерва, как объясняли ему врачи. А от этого нерва расходились сотни других, поменьше, которые шли к задней части мозга. Ничего подобного Дурен еще не делал, но решил, что достаточно, наверное, будет оторвать самый толстый нерв.
Айдиус охнул: черная пелена упала ему на глаза, навсегда лишив зрения. Он тоже поднялся со своего стула и попятился прямо на солдат, которые резко оттолкнули его, так что он упал: они боялись, что внезапный непостижимый недуг может передаться им самим. Генерал попытался подняться на колени, но повалился набок. Солдаты захохотали.
Один из них сделал шаг вперед, схватил его за шиворот и прорычал:
– Посмотрим-ка, кто теперь будет ползать на брюхе!
По знаку, поданному Марсой, солдаты выволокли обоих пленников из комнаты и закрыли дверь. Дурен поморщился, заметив на полу небольшое пятно крови, и поспешно отвел от него глаза.
Как только они остались одни, Марса подбежала к брату и обняла его.
– Карас, Карас, ты видел? Видел, что я сделала? – спросила она возбужденно.
Дурен улыбнулся и, обняв сестру за талию, привлек еще ближе к себе.
– Я тобой горжусь, Марса, – сказал он, глядя не в ее лицо, а ниже, на выпуклости грудей. – Видно, талантливая у нас семья!
– Я хочу научиться всему, – пробормотала она на ухо брату, по-прежнему обнимая его за шею.
– Терпение. Нужно подождать, пока врачи не пришлют нам еще один труп для упражнений.
– Но чего ради? – спросила она, чувствуя, как его рука спускается все ниже, к ягодицам.
Она не удивилась – Марса уже давно замечала и взгляды, которые Дурен искоса бросал на нее, и сожаление, с которым он отнимал от нее руки после братских объятий.
В ответ она прижалась к его бедрам, и он отреагировал именно так, как ей хотелось.
– На живых людях? – как будто недоумевая, спросил Карас. – Ты хочешь практиковаться на живых людях?
Она высунула язык и слегка лизнула его ухо, а ее руки поднялись к его волосам. Его рука спустилась еще ниже, и она издала звук, который, как она знала, радует мужчин. В большом зеркале королева увидела, что в комнату вошла ее дочь. На какое-то мгновение их глаза встретились, и на лице Тианны показалась слабая холодная улыбка, а затем девушка отвернулась.
– Что ж, все возможно, я думаю, – прошептал Дурен, сдержанно посмеиваясь.
Мэтью сидел в одиночестве на рее грот-мачты. Ему было необходимо все спокойно обдумать, а на корабле не было другой возможности уединиться. Утром отец Томас зашел к Мэтью в каюту и рассказал о своей беседе с Коллином и Ларой. Мэтью внимательно слушал, не произнося ни слова. Когда священник умолк, Мэтью пересек каюту и запер дверь.
Отец Томас обменялся с Коллином недоумевающими взглядами.
По-прежнему ничего не говоря, Мэтью снял с шеи кожаный шнурок и надел кольцо на палец. Знакомая дрожь пробежала у него по руке и исчезла.
– Видите эту свечу рядом с вами, отец? – спросил юноша.
Не успел священник ответить, как свеча сама оторвалась от стола и плавно проплыла по воздуху к руке Мэтью. Коллин и отец Томас резко втянули в себя воздух, а потом еще раз – когда фитилек свечи засветился и появился огонек, который сразу же погас.
После длительного молчания отец Томас наконец спросил:
– Как давно ты все понял, сын мой?
– Чуть больше недели тому назад, – ответил Мэтью. – Мне понадобилось немало времени, чтобы научиться управлять кольцом.
– А взрыв в Элбертоне?.. – спросил Коллин.
– Я почти уверен, что его вызвал я. За мгновение до взрыва я представил себе нечто в этом роде. Мы ведь с тобой об этом говорили.
– Но как тебе удается делать такие штуки? – удивился Коллин.
– В этом-то вся загвоздка, – вздохнул Мэтью. – Понятия не имею. Честно говоря, до недавнего времени я боялся что-либо делать с кольцом.
– Что ж, приятно слышать, – воскликнул Коллин с облегчением.
– А что ты еще научился делать, сын мой?
– Два дня тому назад я сделал небольшую водяную воронку. И прошлой ночью тоже.
– Что значит «сделал водяную воронку»? – нахмурился Коллин.
– Это значит, что, как только я ее вообразил, она тут же поднялась над водой.
– А лебедка, которая свалилась на меня и чуть не убила вчера? – продолжал Коллин. – Тоже твоя работа?
– Да, но не совсем так, как ты думаешь. Я увидел, что она оборвалась, и заставил немного отклониться в сторону. Я едва успел надеть кольцо! К счастью, на меня в тот момент никто не смотрел. Все, что связано с этим кольцом, ужасно меня пугает.
– Что ж… спасибо тебе, – сказал Коллин.
– Я еще кое-что должен рассказать, – продолжал Мэтью. – Несколько ночей назад, надев кольцо, я увидел людей.
Лицо священника стало суровым и серьезным.
– Людей? Что ты имеешь в виду, сын мой?
