Когда Мэтью добрался до Водяной улицы, названной так из-за близости к реке, он просто умирал от голода. Но так как время завтрака уже прошло, а время обеда еще не наступило, он решил зайти в таверну «Голубой Гусь», о которой говорила Эффи.
«Голубой Гусь» был полной противоположностью «Ничейной Гостинице». Во всю длину полутемного зала тянулся деревянный прилавок. Двое матросов бросили быстрый взгляд на Мэтью и продолжили беседу. Хозяин заведения тоже взглянул на юношу, а затем принялся протирать стаканы.
Мэтью показалось, что он стал невидимкой: несмотря на все попытки привлечь внимание хозяина, тот явно не собирался подходить к юноше. В надежде, что служанки окажутся любезнее, Мэтью уселся за не слишком опрятный, но свободный стол в углу зала. Прошло еще минут десять; на Мэтью никто так и не обратил внимания, и он решил вернуться в «Ничейную Гостиницу». Может, Эффи принесет ему хлеба или еще чего-нибудь до обеда… Едва он встал, как услышал чей-то голос:
– Уходишь?
Мэтью узнал Вилла – слугу из «Ничейной Гостиницы».
– Мне здесь не везет: никто не хочет принять мой заказ, – ответил юноша.
– Они, наверное, думают, что тебе нет семнадцати. В этой провинции тем, кому меньше семнадцати, пить запрещено. Такой вот закон недавно выдумали советники герцогини.
Мэтью удивился: неужели на вид он кажется ребенком? При его-то росте, да с мечом на боку…
– Через две недели мне исполнится восемнадцать, – сказал он с легкой обидой.
Вилл выпятил нижнюю губу и пожал плечами.
– Слушай, Эд, – крикнул он хозяину за стойкой, – как человеку добиться, чтобы его обслужили? Моему приятелю уже семнадцать, и он вот-вот помрет от жажды, а никто в его сторону даже не посмотрит!
Хозяин повернул голову, внимательно оглядел обоих, а затем кивнул одной из служанок, протиравшей столы грязной тряпкой. Девица подошла, не выпуская тряпки из рук, и приняла заказ Мэтью с той же небрежностью, с какой протирала столы. Через несколько минут она принесла бутылку красного вина и бутерброд. Мясо было жестким, но Мэтью слишком проголодался, чтобы привередничать. Из вежливости он попросил принести еще один стакан – для Вилла, который без всякого приглашения уселся за его стол.
– Так ты, значит, из Эшфорда, – вопросительно произнес Вилл, залпом опустошив свой стакан.
Мэтью налил ему снова.
– Верно. Меня зовут Мэтью Люин. – И он протянул Виллу руку.
– А меня – Вилл Тевиш. Зачем ты так далеко на юг забрался – если, конечно, можно узнать?
Мэтью покачал головой и повторил выдуманную Эйкином легенду о родственниках в Баркоре.
– Ее внешность глазам не вредит, – заметил Вилл о Ларе. – Обручена с кем-нибудь, а?
Мэтью захотелось сказать Виллу, чтобы тот был повежливее и не болтал лишнего, но он сдержался и просто ответил:
– Нет. – Откусив еще один кусок бутерброда, он добавил, обрадованный своей изобретательностью: – Характер у нее скверный.
– Что ж, ты ведь знаешь пословицу «Снаружи огонь, а внутри тепло».
Вилл снова залпом опорожнил стакан и многозначительно пододвинул его к Мэтью.
Мэтью вздохнул и снова налил Виллу вина.
– Ты давно в Элбертоне? – спросил он, чтобы сменить тему разговора.
– Не намного дольше, чем ты. Я работал на грузовом судне, которое несколько недель тому назад должно было здесь загрузиться. Но в то утро, когда мы собирались плыть дальше, капитана убили в драке – гниль возьми его кости! – Для пущей выразительности Вилл сплюнул на пол. – А экипаж остался на мели. Судно власти арестовали, а я с тех пор болтаюсь на берегу, жду, пока не появится владелец и не выкупит свое добро.
– На берегу?
– На мели, парень. Работы выгодной не найти.
– Но ты ведь работаешь у миссис Вудолл?
– Это не работа… «Вилл, сделай то, Вилл, сделай это, возьми тут, отнеси туда». От злости просто спиться можно, – сказал Вилл, выразительно глядя на свой пустой стакан.
Мэтью нахмурился, но снова наполнил его, правда лишь наполовину.
– Спасибо. Весьма признателен.
– Жаль, что у тебя такие неприятности. А что ты собираешься делать?
Хитрые глаза Вилла неожиданно остро впились в лицо Мэтью.
– Пока не знаю, – понизив голос, ответил Вилл, – но на этом корабле в трюме целое состояние – шерсть и медь. У капитана и сейф был, набитый серебряной монетой. Как-то ночью я своими глазами видел, как он прятал сейф под доску в своей каюте. – Вилл настороженно оглянулся вокруг и продолжал: – Правда, к сейфу мне так и не удалось подобраться. После ареста на судне поставили караул.
Мэтью изображал сочувствие, а сам старался придумать предлог, чтобы распрощаться с Биллом, не обижая его.
– Скоро я должен с двумя приятелями встретиться. Мы хотим завладеть судном… – подмигнув, сообщил Вилл. – Знаешь, если сообразительный парень вроде тебя с нами сговорится, то мы могли бы и долю выделить. Небольшую, конечно, но, скажем, одну десятую.
– Очень мило с твоей стороны, но я обещал проводить кузину до Баркоры.
Вилл откинулся на спинку стула, затем, уже не спрашивая разрешения, налил себе полный стакан вина и сказал:
– Просто целая толпа провожает эту девицу к родственникам… Такую пригожую девицу…
