Она неприкаянная. Никто из тех, кто недавно лишился дома, не может быть настолько грязен. (За исключением мальчика, подсказывает твой разум, но есть разница между грязью катастрофы и
Ее глаза мечутся между тобой и Хоа, быстро и точно оценивая вас, и через секунду она пожимает плечами и заканчивает наполнять флягу двумя сильными долгими рывками. Затем она берет ее, завинчивает, прикрепляет к одному из тюков у нее под ногами и неожиданно умело, даже заставив тебя немного опешить, взваливает все три на плечо и поспешно отступает.
– Налетай.
Конечно, ты и прежде видела неприкаянных, все видели. В городах, где требуются более дешевые работники, чем Опоры, и где профсоюзы Опор слабы, они живут в трущобах и попрошайничают на улицах. В других местах они живут между общинами в лесах, на краю пустынь, где промышляют охотой и строят хибары из мусора. Те из них, кто не ищет проблем, воруют с полей и амбаров на краю территорий общин. Те, кто хочет драки, разоряют маленькие плохо охраняемые общины и нападают на путников на малых дорогах квартентов. Губернаторам квартентов до этого мало дела. Держи всех начеку и напоминай нарушителям, как они могут кончить. Но если грабежей слишком много и есть жертвы, то ополчение идет охотиться на неприкаянных.
Сейчас все это не имеет значения.
– Мы не ищем неприятностей, – говоришь ты. – Мы пришли за водой. Как и ты.
Женщина, которая с любопытством смотрит на Хоа, снова переводит взгляд на тебя.
– Я тоже не собираюсь ничего устраивать. – Она демонстративно закрывает очередную флягу, которую наполнила. – Мне еще много таких надо налить. – Она показывает подбородком на твой рюкзак и прикрепленную к нему флягу. – Тебе надолго не хватит.
Ее фляги действительно огромны. Наверное, тяжелые, как бревно.
– Ждешь кого-нибудь?
– Не-а. – Женщина ухмыляется, показывая замечательно белые зубы. Пусть она сейчас и неприкаянная, но прежде она жила иначе – ее десны не знали недоедания. – Хочешь грохнуть меня?
Ты вынуждена признать, что не ожидала такого.
– У нее наверняка есть жилье поблизости, – говорит Хоа. Ты с удовлетворением видишь, что он стоит в дверях, глядя наружу. Настороже. Умный парнишка.
– Ага, – говорит женщина весело, невзирая на то что они раскрыли ее невеликую тайну. – Пойдете за мной?
– Нет, – твердо отвечаешь ты. – Ты нам не нужна. Оставь нас в покое, и мы не тронем тебя.
– И я тоже.
Ты снимаешь флягу с плеча и ставишь ее под кран. Это неудобно – фляга сделана так, чтобы кто-то ее держал, пока второй качает воду.
Женщина молчаливо предлагает помощь, берясь за рычаг. Ты киваешь, и она качает тебе воду. Сначала ты напиваешься досыта, затем в напряженной тишине наполняешь флягу. Нервы заставляют тебя нарушить молчание.
– Ты сильно рисковала, придя сюда. Вероятно, все скоро вернутся.
– Не все и не скоро. И ты тоже сильно рискуешь.
– Верно.
Женщина кивает на груду наполненных фляг, и ты запоздало замечаешь – что это там? На горлышке одной из фляг какое-то сооружение из веточек, скрученных листьев и куска кривой проволоки. Оно тихо щелкает, когда ты на него смотришь.
– Гоняет тест, кстати.
– Что?
Она пожимает плечами, окидывает тебя взглядом, и ты понимаешь – эта женщина такая же неприкаянная, как ты глухачка.
– Это землетрясение на севере, – говорит она, – как минимум девять баллов. Именно это мы ощутили на поверхности. И оно было глубоко. – Она внезапно замолкает, отворачивается от тебя и хмурится, словно услышала что-то тревожное, хотя там нет ничего, только стена. – Никогда не видела такого землетрясения. Странный рисунок у него. – Затем снова, как птица, резко поворачивает голову к тебе. – Вероятно, прорвало много водоносных слоев. Конечно, со временем они восстановятся, но в ближайшей перспективе невозможно сказать, какие загрязнения могут возникнуть вокруг. Я имею в виду, это же отличное место для города, верно? Ровное, легкий доступ к воде, нигде поблизости никаких сдвигов. Я хочу сказать, тут, вероятно, когда-то мог быть город. Знаешь, сколько грязи оставляют после себя умершие города?
Ты не сводишь с нее глаз. Хоа тоже, но он на все так смотрит. Затем та штука во фляге перестает щелкать, и неприкаянная наклоняется, чтобы вытащить ее. От нее в воду уходила какая-то полоска – кора?
