Пятое время года полностью

– Он десятиколечник. Он вполне может наблюдать за моими действиями и по необходимости вмешиваться прямо из гостиницы. Более того, он удерживал землетрясения в этом районе в течение последних нескольких дней, пока мы по нему ехали. Это служба, которую он выполнял из уважения к узловикам – или, скорее, к вашей общине, поскольку у такого отдаленного поселения нет узловой станции. – Лицо Азаэль напрягается, она хмурится, чувствуя укол, но Сиен разводит руками. – Самая большая разница между ним и мной, что это мне необходимо, чтобы он за мной наблюдал.

– Я… понимаю. – В словах Азаэль слышно большое беспокойство, чего и следует ожидать. Сиен знает, что в обязанности орогенов Эпицентра входит успокаивать страхи глухачей, и здесь Сиен разбередила тревоги Азаэль. Но она начала питать грязные подозрения по поводу того, кто именно здесь, в Аллии, может хотеть смерти Алебастра, так что неплохо будет отговорить Азаэль – или того, кого Азаэль знает, – от этого плана. Эта педантичная мелкая бюрократка даже не подозревает, насколько близко ее город прошлой ночью был к уничтожению.

В последовавшем неловком молчании Сиенит решает, что настала пора задать свои собственные вопросы. И, возможно, подбросить немного дрожжей в очко, чтобы посмотреть, что всплывет наружу.

– Вижу, что губернатор опять не может с нами встретиться?

– Да. – Лицо Азаэль становится непроницаемым, как у игрока. Вежливая улыбка и пустые глаза. – Я передала запрос вашего коллеги. К сожалению, у губернатора не нашлось окна в расписании.

– Какая жалость. – И поскольку Сиенит начинает понимать, почему Алебастр вел себя в этом случае как засранец, она складывает руки. – К сожалению, это не просьба. У вас есть телеграф? Я хотела бы отправить сообщение в Эпицентр, чтобы они знали, что мы задерживаемся.

Глаза Азаэль сужаются, поскольку телеграф у них, конечно, есть, и, конечно, Сиенит наносит этот укол намеренно.

– Задерживаетесь.

– Да, – Сиенит поднимает брови. Она знает, что у нее не слишком получается изображать невинность, но она хотя бы пытается. – Как думаете, скоро ли губернатор сможет встретиться с нами? Эпицентр захочет узнать.

Она встает, словно намереваясь уйти.

Азаэль склоняет голову к плечу, но Сиенит видит напряженность в ее лице.

– Я думала, что вы благоразумнее своего коллеги. Вы хотите уехать, не расчистив нашу гавань из-за уязвленного самолюбия?

– Это не уязвленное самолюбие. – Теперь Сиенит действительно зла. Теперь она понимает. Она смотрит на Азаэль сверху вниз, на чопорную, уверенную в себе, сидящую в большом кресле за столом, и ей приходится выдерживать настоящую борьбу с собой, чтобы не сжимать кулаки и не стискивать челюсти. – Вы стерпели бы такое отношение, будучи в нашем положении?

– Конечно, стерпела бы! – Азаэль выпрямляется, вынужденная показать настоящую реакцию. – У губернатора нет времени…

– Нет, вы бы не стерпели. Поскольку, будучи в моем положении, вы были бы представителем независимой и могущественной организации, а не каким-то дешевым лакеем из провинциальной дыры. Вы ожидали бы, чтобы к вам отнеслись как к опытному специалисту, которого обучали его ремеслу с детства. Как к человеку, который выполняет важную и сложную работу и который прибыл, чтобы решить задачу, от которой зависит благополучие вашей общины.

Азаэль не сводит с нее взгляда. Сиенит делает паузу, затем глубокий вдох. Она должна оставаться вежливой и владеть этой вежливостью как тонко отточенным стеклянным ножом. Она должна быть холодной и спокойной в своем гневе, чтобы недостаток самоконтроля не сочли меткой чудовища. Как только жар за ее глазами остывает, она делает шаг вперед.

– И все же вы даже не подали нам руки, Азаэль Лидер. Вы даже не смотрели нам в глаза при первой нашей встрече. Вы даже до сих пор не предложили чашку сафе, о которой говорил вчера Алебастр. Вы предложили бы ее геоместу из Седьмого университета? Или мастеру-геонеру, пришедшему починить гидростанцию общины? Предложили бы ее представителю профсоюза Опор собственной общины?

Азаэль вся сжимается, когда до нее доходит аналогия. Сиенит молча ждет, пока все это обретет весомость. Наконец Азаэль говорит:

– Понимаю.

– Возможно, – она продолжает ждать, и Азаэль вздыхает.

– Чего вы хотите? Извинений? Я извиняюсь. Но вы должны, однако, вспомнить, что большинство нормальных людей никогда не видели орогенов, не то чтобы вели с ними дела, и… – Она разводит руками. – Можно понять, что мы чувствуем себя… неуютно?

– Дискомфорт понятен. А хамство – нет. – Ржавь ее побери. Эта женщина недостойна стараний объяснить. Сиен решает оставить это для более значительного человека. – И извинение ваше гроша не стоит. «Мне жаль, что вы настолько ненормальны, что я не могу относиться к вам как к человеку».

– Вы рогга, – вырывается у Азаэль с такой желчностью, что она сама себе удивляется.

– Отлично. – Сиенит заставляет себя улыбнуться. По крайней мере, откровенно. – Она качает головой и идет к дверям. – Я вернусь завтра. Возможно, к тому времени у вас будет время пересмотреть расписание губернатора.