И правда, кучки круглых грибков белели по всему полю, а там, где солнце припекало сильнее, большие, мохнатые по краям шляпки уже почернели… Как же можно не собирать такие прекрасные грибы, как шампиньоны? – такое просто не укладывалось в голове. В Москве их продают в магазинах и, кстати, не очень-то дешево.
Женечка с Инусей доскакали до первых молодых березок: – Ура! Грибы! – и баба Катя, нацепив на нос проволочные очки с завязывающейся на затылке бельевой резинкой, еще прибавила шагу.
Как выяснилось, грибной азарт – это страшное дело! Заглядываешь под кусты, на коленках ползаешь под разлапистыми елями и, несмотря на назойливых комаров, никак не можешь остановиться: в прошлогодних коричневых иголках ждет еще один красавец в яркой шляпе и тут же сидят совсем маленькие, только-только вылезшие из-под земли толстоногие оранжевые подосиновички. Корзинка уже полна, но впереди – вся полянка в желтеньких лисичках… Ой, подберезовик… еще один… четыре, пять…
– Девочки, идите сюда, скорее! Катерина Алексевна, идите ко мне!
– Иду-иду! – Продравшаяся сквозь густой ельник, вся в сухих веточках и паутине, баба Катя примчалась первой. – Ну, милка, и ловка ты у нас грыбы-те брать!
– Мамочка, как же ты так быстро научилась собирать грибы? – Инуся с изумлением уставилась на горку стройненьких, молодых подберезовиков, сложенных возле переполненной корзины.
Женечка обиженно надула синие от черники губы:
– А почему я не нашла ни одного беленького?
Катерина Алексеевна сидела на опушке и головным платком вытирала пот с лица, девочки в изнеможении валялись рядом, а их азартная мама никак не могла заставить себя выйти из леса: «Сейчас, еще минуточку!» – потому что снова заметила под березкой гладкую светло-коричневую шляпку белого гриба.
Обратно она шагала впереди, очень гордая своими успехами и уже не обращая внимания на шампиньоны, сзади трусила баба Катя. Замыкали процессию девчонки на заплетающихся ногах. Дощатая калитка, запертая перед уходом на щеколду, оказалась приоткрытой. Во дворе стояла шоколадная «волга», а на завалинке сидел хмурый Леня.
– Куда вы пропали-то? Три часа тут сижу, вас дожидаюсь. Забыл, где у матери ключ лежит.
– Ура! Папуля приехал! – Туесок полетел в сторону, сыроежки рассыпались.
– Папа приехал!
Хмурый Леня не смог устоять против такой бурной детской радости – заулыбался и, усадив Женечку на колени, нежно прижал к себе Инусю:
– Ах, вы мои милые! Какие толстенькие стали! Щекастые! А я вам торт привез. Бо-о-ль-шой-пребольшой!
Раз прибыл хозяин, жена и мать, отставив корзинки, забегали, стали собирать на стол.
К чаю был торт. Самый обычный двухкилограммовый бисквитный торт фабрики «Большевик» вызвал неописуемый восторг:
– Батюшки! Кака красота! Вот я бабам-те расскажу! У нас тута отродясь никто такого не видывал! – Баба Катя надела очки, еще раз обошла вокруг стола, с восхищением разглядывая разноцветные розочки и зеленые листики из крема, и неожиданно очень смешно заважничала. – В Москве-те таки торты тоже, чай, не всем подряд продают?
Женечка, слопав почти весь привезенный отцом сыр, любимое свое лакомство, к торту не притронулась, у сладкоежки Инуси, редкий случай, на блюдце осталась недоеденной половина второго кусочка, и Леня обиделся.
– Вы чего это, девчонки? Инусь, а ты-то почему не доела? Не понравился?
– Очень понравился, только… я оставила котику. Можно?
– Да можно! Ты ешь давай, а коту мы еще отрежем.
Маленькая подлиза Женечка моментально повисла у отца на шее и, скорчив умильную рожицу, заглянула в глаза:
– Папуль, можно я девочкам отнесу два кусочка? Они тута отродясь такого не видывали! – Женька-шельма так ловко скопировала не только слова, но и интонацию бабы Кати, что все, включая бабушку, дружно расхохотались.
