Многовековое излучение микроминералов, осыпавшихся со стен чем-то вроде летучего песка, обратило поверхности покрытых дискразией магматических базальтов в шарповый пепел. Шарп состоял из пыли и отслоений, нестойких не только к прикосновению, но даже к случайным воздушным шорохам. Дискразия - наледь, основу которой они раньше составляли, из-за излучения пещер больше не была наледью, и при неверном освещении, под скользящим лучом фонаря-аллювира разрушалась с невероятной быстротой. Подземелья оставались нерушимы лишь потому, что базальт был столбчатым, и его ступенчатые и призмовидные колонны и перемычки удерживали все, что могло бы обрушиться со стен, в беспорядочных нагромождениях и надстройках.
Annotation
Крайнева Арника Анатольевна
Крайнева Арника Анатольевна
Пятьсот лет на Марсе
Пятьсот лет на Марсе
Многовековое излучение микроминералов, осыпавшихся со стен чем-то вроде летучего песка, обратило поверхности покрытых дискразией магматических базальтов в шарповый пепел. Шарп состоял из пыли и отслоений, нестойких не только к прикосновению, но даже к случайным воздушным шорохам. Дискразия - наледь, основу которой они раньше составляли, из-за излучения пещер больше не была наледью, и при неверном освещении, под скользящим лучом фонаря-аллювира разрушалась с невероятной быстротой. Подземелья оставались нерушимы лишь потому, что базальт был столбчатым, и его ступенчатые и призмовидные колонны и перемычки удерживали все, что могло бы обрушиться со стен, в беспорядочных нагромождениях и надстройках.
Подземные каньоны базальтовых пещер растекались остывшими лавовыми руслами в направлении кимберлитовых спусков и пропастей, и оставляли по себе до самого верха сточенные временем расщелины и пустоты. В них пораженные излучением ферросиликаты впитывали аллювирную светимость фонарей и долго не угасали. Когда мерцание достигало ледниковых прослоек наверху, шлифы льда в камнях тоже отсвечивали. И потом все преломлялось в надрельефных энтрузивных породах, где в камнях кристаллизовались минералы, в щитовых льдах и акантитовой темноте.
Глубоко под смерзшимися силикатными грунтами Арведдар был совсем другим. Марс был другим. Под обломочным скалистым шельфом, в кимберлитах, его подземелья постепенно переходили в рудничные лабиринты и спуски-воронки, оставшие в эндотектонике от малоизученных процессов ферровулканизации. Все геособытия грунтах и шельфах Марса из-за ферропород протекали тут совсем не так, как когда-то на Плутоне. Вулканическое излучение Арведдара исходило из-под земли и усиливалось в определенные годы, и для него не находилось ни экспериментально определяемых источников, ни предсказуемых эктионных георитмов для его нестабильных сейсмополей. Исследователи-сейсмологи из Сиэтла, на сотни лет ставшие добровольными пленниками этих подземелий, предотвратили когда-то крушение многих падавших на Арведдар звездолетов. Но глубоко в шельфовых лабиринтах разрушений было гораздо больше, и это значительно затрудняло изучение превоисточников сейсмополя.
В глубинных руслах-сомберах путь преграждали завалы, а любое облученное снаряжение и техника могли легко вспыхнуть, поэтому в определенных секторах под землей находиться было почти невозможно. За весь период освоения Марса, за все пятьсот лет испытаний на выживаемость - данных по сейсмополям, что изменяли периодичность пылевых бурь и магнетизм планеты, все еще было недостаточно. И Дэн Деррейк Киммерстоун был одним из последних, кто решился оставить убежища Фарсиды и вернуться в подземелья, когда эктионное излучение преобразовывалось над Арведдаром в неконтролируемые всплески.
Возле самой поверхности, в пещерных атриумах у ледникового озера, по-прежнему полыхали таурионные источники.
Таурионные свечения вылетали к поверхности, чтобы уничтожить любого пришельца где-то на половине пути, в древних туннелях на спуске в шельфы. Поэтому необходимо было или знать, где обходной путь, или догадаться, как к нему выйти. Где-то в другой части Арведдарской гряды старый безопасный вход был погребен под завалами. Однако добытчики минералов, захватившие подземелья после исследователей, долгое время выживали на Марсе в убежищах возле генераторной станции, что осталась над озером. Зная об этом, Дэн влез в оставленные ими на риберийских археостоянках вездеходы, и по данным расхода энергии смог определить, где на подлете к Арведдару можно было избежать обстрела с земли, и в какой части озерного побережья находился ход в последний уцелевший спусковой дромон. В дромоне он вернул к жизни нескольких экспедиторов из ГСП, которые ничего о нападении не помнили, и сутки тому отдал освобожденным свой небольшой трехкрылый звездолет-призрак. Экспедиторы вернулись на Землю, и гаэдра-призрак вылетела к Плутону, чтобы, пока Дэн будет находиться в подземельях, обеспечить ему защиту со Спутника. В это же самое время экспедиция с Цереры прибыла в марсианскую Фарсиду и вылетела в Риберийские скалы, чтобы тоже начать спуск в подземелья Арведдара. Но на этот раз не со стороны ледникового озера - а через горные перевалы, по земле, потому что недолгая пылевая буря над Элинором сменилась на безветрие еще ночью.
Над озером, где был сплошной шарповый ледник, шаттлы, что вылетали на шельф, все еще могли попасть под излучение. И только на перевалах можно было обойти противовоздушную защиту, спрятанную глубоко в силикатной гряде.
Но Дэн и без обещанной спецгруппы уже сделал все, что надо. Пробил выстрелами лед в дверном проеме, что вел в дромон, и нашел людей.
Из них Дэну удалось уговорить содействовать только Элизара Дарстэна.
