– Я пыталась понять, почему кому-то понадобилось убивать Смоллера, который во всех отношениях был мирным человеком, целиком и полностью преданным своему делу.
– Ах вот оно что. И у вас появилась какая-нибудь догадка?
– Да, верно.
– Слушаю.
– Тогда я вам скажу. Полагаю, он убит для того, чтобы появилась причина для моего ареста.
– Как, вы так думаете?
– Гром и молния, а у вас есть сомнения? – сказала графиня. – Судите сами: прошло всего несколько дней после его гибели – и вот я арестована!
– Значит, вы считаете, – отозвался Кааврен, – Смоллера убили, чтобы вас арестовали и сняли с должности управляющего финансами?
– Именно так я и считаю.
– Хм-м-м, – проговорил Кааврен. – Весьма возможно.
Однако на лице тиасы ничего не отразилось, он только кивнул, словно предлагая своей пленнице продолжить рассуждения.
– И конечно, мой арест необходим для того, чтобы в императорской казне, а значит, и во всей Империи все перепуталось.
Кааврен подумал, что к убийству Смоллера арест графини отношения не имел, но вслух ответил:
– Вы, несомненно, высказали интересное предположение.
– О, убеждена, что оно абсолютно правильное.
– Возможно, – сказал Кааврен.
– Мой добрый капитан, вы должны объяснить это его величеству. Я тревожусь вовсе не за себя, а за него. Быть может, вам удастся узнать имена тех, кто организовал заговор против меня – иными словами, против его величества, – и выяснить, что они замышляют.
– Безусловно, – ответил Кааврен, – я тщательно обдумаю все, что вы мне сказали. Однако мы подошли к тюрьме, и я должен оставить вас на попечении господина, который позаботится о ваших удобствах, пока вы будете у него гостить.
Беллор перевела взгляд на тюремщика, иорича по имени Джуин, – Кааврен уже множество раз встречался с ним раньше. Джуин вежливо поклонился, после чего, подписав все необходимые бумаги, обратил свое внимание на графиню. Кааврен откланялся и поспешно покинул Крыло Иорича, чтобы вернуться в Императорское крыло с намерением посетить его величество, который, по всей видимости, приступил к своему вечернему туалету, и доложить ему, что приказ выполнен.
Шагая по дворцу, Кааврен размышлял над словами графини Беллор:
«Со всей очевидностью ясно: плести интриги против нее нет никакого резона. Однако в том, что она говорит, есть немалая доля истины – убийство Смоллера действительно должно являться частью чего-то большего. И чем дольше я думаю, тем сильнее меня тревожат все эти события.
Ах, Кааврен, речь идет о безопасности Империи, а это уже входит в твою компетенцию! Ты должен выяснить, кто плетет интриги и чего они добиваются. Нельзя терять время.
Но как, как это сделать? Ответ найти легко: когда начинается война, следует обратить внимание на драконов. Возникает дело о коррупции – ищи джарега. Если речь заходит о заговоре – тут не обойтись без йенди. А у меня есть знакомый йенди, которого я считаю другом. Надо все рассказать Пэлу; поделюсь своими подозрениями, а потом выслушаю его совет. Итак, как только я повидаюсь с его величеством, отправлюсь на поиски Пэла – пора нанести ему ответный визит. А вот и Императорское крыло. Теперь нужно побыстрее покончить с формальностями и приняться за более серьезные дела».
Но когда тиаса вошел в Зал герцогств, где часто собирались придворные после того, как их величества удалялись на покой, он понял: произошло или происходит нечто необычное. Весь двор, во всяком случае те кто собрался в Зале герцогств – а на взгляд Кааврена тут было очень много народу: придворные, министры и гвардейцы, – шумели так, словно случилось что-то из ряда вон выходящее.
Кааврен нахмурился, прикоснулся к рукояти шпаги и быстрыми шагами направился в зал, чтобы выяснить причину всеобщего волнения.
Кааврен, как мы уже говорили, вошел в Зал герцогств с намерением выяснить, что вызвало переполох. Некоторые сведения он узнал от гвардейцев, кое-что ему поведали придворные. На то чтобы по кусочкам воссоздать всю историю, Кааврену потребовалось минут двадцать или тридцать. Читатель только обрадуется – мы сэкономили ему время; ведь писатель способен быстро изложить события, которые заняли у участников часы, дни или даже годы. Кроме того, он умеет извлекать уроки и делать выводы, отчего его труды становятся еще более полезными.
Увидев столь многочисленное сборище, Кааврен сначала решил, что либо у Беллор оказалось больше друзей, чем он предполагал, либо подробности ареста представлялись странными и тревожными. Но он с удивлением, как, возможно, и наш читатель, обнаружил, что шум не имел никакого отношения (во всяком случае, напрямую) к смещению графини Беллор с должности управляющего финансами, а явился следствием радикального нарушения этикета со стороны Алиры э'Кайран, которая потребовала аудиенции у его величества, когда тот заканчивал вечерний обход дворца.
