Троп ближайшие дни пропадал у своих знакомых, которые до сих пор сожалели, что комиссара «ушли» в отставку. После отъезда Тропа сержанта Джексона перевели в главное управление и он продвинулся по службе. «К Джексону теперь не подступиться», — шутили бывшие сослуживцы.
Вечером к Тропу ворвался Фердинанд. Не пришел, а именно ворвался:
— Где вы ходите целый день? — закричал он с порога, — я с обеда ищу вас.
— Что случилось, Фердинанд? На тебе лица нет, и мне не нравится, что ты взвинчен. Приди в себя!
— От вашего спокойствия сейчас тоже не останется следа, я его взорву в одно мгновение. Ваш Роуз — вовсе не Роуз! Это известный преступник Конрад Йорк, он же Брок и Фишер, и у него еще более десятка имен. Объявлен розыск, подключен Интерпол. Он года два назад бежал из тюрьмы.
При всей выдержке Тропа его лицо на мгновение приняло изумленное выражение. Он открыл бар и залпом выпил стакан виски. Потом утер губы рукавом пиджака и выхватил у Фердинанда принесенные бумаги. После экспертизы шла справка: «Конрад Йорк. Родился в Англии в 1922 году. Отец Йорка, известный шулер, застрелился, проиграв государственные деньги. Мать — танцовщица — Люси Жиле, француженка по происхождению. Йорк закончил факультет лингвистики в Сорбонне. Далее следовал перечень преступлений: все до одного были дерзкими. Преступления, побеги…»
Троп дочитал до конца, затем поднялся, походил по комнате и, подняв заскорузлый указательный палец, торжествующе произнес:
— Собака не могла укусить Роуза! Слышишь, Фердинанд! Собака не могла укусить Роуза!
Тропа недаром называли ищейкой. Если он брал след, то не отступал, пока тот не приводил его к цели. В помощь Троп решил привлечь Фердинанда, который с радостью согласился. Тогда же в номере отеля Троп набросал некое подобие плана, где были следующие пункты:
1. Уточнить у Роджера, когда так называемый Роуз пристрелил Джима.
2. Поскольку Конрад Йорк не просто двойник, а двойник, освоивший манеру Роуза, привычки, интонации голоса и, по всей вероятности, почерк, а также круг всех его знакомств, то следует выяснить, кто в этот период исчез из ближайшего окружения Роуза.
3. Немедленно обеспечить безопасность Роя, ибо, судя по всему, он — ближайшая жертва, являясь прямым наследником Роуза. А это явно может помешать планам Йорка и его группы.
4. Фердинанду поручить опекать Роя, так как молодого сыщика в Далласе никто не знает.
И далее еще несколько пунктов, количеством до десятка. Йорка он брал на себя. У него было большое желание сразиться с этим человеком, действовавшим со смелостью и наглостью, граничащими с безумием. Благодаря памяти об истории с Джексоном, у Тропа даже не возникло мысли оповестить об этом полицию. По его мнению это было равносильно подписанию самому себе смертного приговора. Итак, Троп вступил в борьбу, вовлекая в нее и молодого Блэза. Тот, узнав обстоятельства дела в пределах известного Тропу, пошел на это с охотой. На другой день, к удивлению сотрудников районного отделения криминальной полиции, Фердинанд Блэз неожиданно взял отпуск и отбыл в неизвестном направлении. Чемодан Блэза напоминал оружейный магазин в миниатюре: несколько автоматических бесшумных пистолетов, разобранная винтовка с оптическим прицелом, два автомата, гранаты с усыпляющим газом. К этому надо добавить, что там были различные парики, бороды, усы: Блэз должен был предусмотреть любой вариант встречи с противником.
По мнению Тропа, Фердинанду следовало войти в компанию Роя, что сделать было нетрудно, учитывая неразборчивость этого парня в выборе друзей. С Роем водились сынки далласских богатеев, актрисы балета и просто сомнительные личности всех сортов.
На третий вечер по приезде в Даллас, Фердинанд без труда познакомился с Роем в фешенебельном ресторане, где тот лихо отплясывал дикую смесь рок-н-ролла с твистом. Фердинанд у стойки бара перемигнулся с девушкой из окружения Роя, затем они выпили с ней «Мартини», потом виски, потом шотландского, и Лиз, прижавшись к Блэзу, вернее, повиснув на нем, пьяно сказала: «Пойдем к нам. Я тебя познакомлю с нашими. Все очень милые…» И Фердинанд через минуту оказался в отдельном кабинете, где сидело, лежало или просто валялось больше десятка молодых парней и девиц. Некоторые были полураздеты и являли собой плачевное зрелище.
— Господа, господа, — пьяно вскричала Лиз, — я привела своего старого друга, как тебя э… э…
— Тони, — подсказал Фердинанд.
— Да, Тони. Он хороший парень, но он мой, и я глаза выцарапаю любой твари, которая положит на него глаз, — и Лиз грязно выругалась.
— Налить ему шампанского с русской водкой, пусть покажет, какой он парень. Мало ли что плетет Лиз. А может он из полиции нравов и начнет выяснять, нет ли среди нас потаскух несовершеннолетних. А может он вообще гомосексуалист, — пьяно, с издевкой закричал один из парней, явно ревнуя Лиз.
Фердинанд круто развернулся, схватил насмешника за отвороты рубахи и резко притянул к себе. Парень сразу же обвис в его руках, и залепетал: «Но-но, мы пошутили, пошутили, оставьте меня, пожалуйста».
