Блэйк прикрыл глаза, тихо мыча какую-то убаюкивающую мелодию и слегка раскачивая сестренку из стороны в сторону, чтобы она успокоилась. Он постарался вернуть голову прежнее звучание. Он знал, что его колыбельные всегда быстро убаюкивали девочку, когда она была еще совсем крошкой и отказывалась спать, крича и вырываясь из своих старых пеленок.
– Н-не бойся… – говорил Тайлер, прижимая к себе Карли, – Я… ведь с тобой…
Карли уснула быстро, когда сам Тайлер уже едва ли не засыпал. Но он не уснул, он с трудом нашел в себе силы, чтобы не уснуть. Он улыбнулся, аккуратно взяв сестренку на руки, поднялся на и уложил малышку в ее кровать, укрывая одеялом. Блэйк осторожно провел рукой по ее волосам, почти что, не касаясь их, и только после этого вновь лег на свое место.
Тайлеру где-то в глубине души еще хотелось бы издалека понаблюдать за тем, как Карли спит, свернувшись в комочек, словно маленький котенок, в своей кровати, но он слишком устал. И потому сам не заметил, что буквально тут же, только его голова коснулась подушки, отключился.
Тайлер осторожно и бережно расчесывал длинные черные волосы младшей сестры. В отличие от его жалкой и поредевшей прически (вернее подобия прически, как бы Тайлер не старался, а расчесать себе волосы не мог), у Карли волосы были густыми и блестящими. У нее было столько сходства со старшим братом, но так много отличий. Так легко было сказать, чья она сестра, стоило только увидеть ее голубые глаза и черные волосы, но стоило ей открыть рот, как сразу создавалось впечатление, что Тайлеру подсунули ненастоящую его сестру. Многие совершенно отказывались верить, что родная сестра их «гения» совершенно не была связана с музыкой, и ее голос и слух были слишком далеки от понимания всего этого.
Но «гению» было плевать. Он был совершенно не заинтересован в чужом мнении по поводу его крошки-сестры. Для него она была самой лучшей. И он знал, что она самая лучшая.
– Может быть, тебе пора завязать с прогулками по ночам? – поинтересовалась Карли, когда Тайлер неудачно зацепил ее волосы, заставив ее невольно ойкнуть. Сам он был усталым и едва ли мог стоять на ногах – даже Карли ему приходилось расчесывать, не вставая с раскладушки. И он не слушал даже Карли, пока она не позвала его по имени.
– А? Ч-чего? – Блэйк вышел из своего маленького транса, в который погрузился, просто дотрагиваясь до волос девочки. Его успокаивали такие незамысловатые и мирные занятия, как расчесывание ее волос или помощь с тем, чтобы застегнуть курточку. Все это создавало иллюзию того, что он нормальный. Что она нормальная. Что жизнь не так жестока, как ему кажется. – Н-нет… Я… Я просто устал вчера на работе, – проговорил Тайлер и уселся на свою скрипучую старую раскладушку, бросив гребень для волос на подушку.
Он не лгал, он действительно устал на работе и едва ли снова не уронил скрипку, сфальшивив слишком уж явно, чтобы Нэш не выгнал его. Под «выгнал» имелось в виду, конечно же, дал выходной. И это было далеко не из жалости, он просто видел, как гостям не нравилась это подобие музыки, за которое так стыдился музыкант. А Томас не любил терять посетителей. Однако он даже не подозревал, какую услугу сослужил Тайлеру, что позволил ему отдохнуть. Да, Блэйк знал, что из-ха одного этого дня потеряет часть заработка, но он устал. Он устал и хотел хотя бы на день забыть обо всем. Забыть. Просто забыть.
